Фриц спал на задке подводы, ел всё, что давали, и ни о чём не спрашивал. Утром первого дня он спросил Марта, когда будем на ярмарке. Март ответил: через четыре дня. Фриц кивнул. Больше он не спрашивал.
Виг лежал под рогожей, выходил только на привалах и ночёвках, ружьё держал рядом, завёрнутое в холстину. На постоялых дворах он садился в углу, ел молча, не снимая плаща. Два раза за четыре дня он негромко обменялся с Мартом парой фраз, оба раза про дорогу впереди. Плечо больше не мешало ему; по крайней мере, он больше не берёг его при движении.
Я сидел рядом с Мартом на козлах. Считал дни, расстояния, имена. Велль, Берт, Вейн. Десять страниц. Три подписи. Мастер Ар. Суконная улица. На третий вечер перед сном я вытащил тубус из седельной сумки, проверил печать, убедился, что кожа не отсырела, и убрал обратно. Перечитывать стандарт не стал. Я помнил его наизусть, и это ничем не помогало. Помогло бы, если бы я уже стоял перед столом казначея.
На четвёртый день дорога стала шире. К полудню мы вышли на главный тракт. По обе стороны потянулись обработанные поля, редкие дворы, потом каменные заборы, потом дома по два-три в ряд. Подводы двигались чаще: зерно, бочки, тюки с шерстью. Пешие шли кучками. Верховой проехал мимо, не оглянувшись.
Аркенбург показался к вечеру.
Сначала стены. Серый камень, невысокий, но толстый, с башнями через каждые сто пятьдесят шагов. Ворота стояли открытыми, перед ними скопилось десятка три повозок, подвод и одна карета с гербом, которую я не узнал. Стражники в коротких плащах и со значками городской стражи проверяли ленту из телег по одной.
Март натянул вожжи. Подвода встала в очередь.
– Фриц, – негромко сказал Март. – Иди пешком. Ты быстрее пройдёшь, чем мы проедем. Встретимся у колодца на Суконной.
Фриц спрыгнул с задка, забросил свою сумку через плечо и, не оглядываясь, зашагал к воротам мимо повозок. Пеших действительно пропускали быстро: стражник у малых ворот кивнул, бросил взгляд, Фриц прошёл.
– Виг, – сказал я тихо, не поворачиваясь. – Выходи, сядь на лошадь. Конь обычный, сбруя потёртая. Ты охранник при торговце, едешь рядом. Ружьё убери во вьюк.
Виг вылез из-под рогожи, потянулся, не торопясь, как человек, которому четыре дня мяло спину тряской. Отвязал свою лошадь от подводы, перекинул ствол в чехле через седельную сумку и сел верхом. Посмотрел на ворота.
– Спокойно.
Март тронул мулов. Мы двинулись с очередью. Проверка шла медленно: стражник у подвод смотрел груз, второй записывал в книгу. Карету с гербом пропустили быстро, зерновые подводы тоже. Когда подошла наша, стражник сдёрнул рогожу, увидел тюки с полотном, мешки с крупой и бочонок с солёной рыбой. Запах он учуял раньше, чем увидел.