– Уже выписал. Под утро завтра начнёт.
На третий день после отъезда Дана в Валье пришёл гонец от Марта.
Снова мальчишка с заляпанным плащом, тот же или похожий, не разобрать. Записка на тонкой полоске бумаги, торопливый почерк.
«Барон. Дан прошёл коронный пост сегодня к полудню. Свёрток сдан смотрителю в руки, расписку Дан забрал. Возвращается через Кленовую балку, как сказано. Вторая новость хуже. Кессель видел у ручья за северной тропой человека. Один, без лошади, в сером плаще, столичная выправка. Стоял около часа на закате, смотрел на тропу к Валье, потом ушёл на восток. Лица Кессель не разглядел. На голос не вышел. М.»
Я перечитал дважды. Олафа позвал немедленно.
– Олаф. Связной у ручья.
Олаф взял записку, прочитал. Сложил.
– Стоял час и ушёл. Без сигнала. Значит, ждал.
– Или проверял место. Если связной осторожный, первый раз он только смотрит. Не подходит, не садится, не ставит знак. Уходит, чтобы вернуться через два-три дня.
– Функа выводить во двор?
– Как обычно. Не больше, не меньше. Если связной вернётся и Функ его увидит, мы узнаем по Функу. Если связной вернётся и Функа не увидит, он уйдёт ещё раз. Терпения у такого человека больше, чем у нас.
Олаф кивнул. Помолчал.
– Барон. Это значит, что в столице знают: я на месте, Функ жив, Валье работает.
– Это значит, что в столице кто-то держит этот канал и не списал его. И что связной приехал не сам, а его прислали. Значит, у того, кто его прислал, ещё есть надежда вернуть Функа в работу. Или они тоже хотят посмотреть, как у нас всё устроено перед тем, как сделать следующий шаг.
– Брать связного?
– Нет. Я еду через день. Если возьмём сейчас, тот, кто держит канал в столице, узнает раньше моего отъезда, и мне в Аркенбурге придётся либо признавать, что я вижу эту линию, либо врать Веллю. Ни то ни другое сейчас не нужно. Связного брать только если он подходит к забору и Функ передаёт ему листок. До этого – смотреть.
Олаф ушёл к башне. Я сел за стол.
Стандарт я закончил тем же вечером.
Десять страниц. На последней странице я вписал место для трёх подписей: казначея, первого советника и полковника. Над подписями – строка с моим именем и печатью Валье, уже стоящей. Внизу страницы – место для коронной печати, которую ставят не подписанты, а канцелярский писарь после завершения процедуры.
Я перечитал документ от начала до конца. На страницу четвёртую обратил внимание дольше: пункт о приёмочном отстреле. Хеллер указал «не менее одного выстрела с каждого пятого ствола». Я подумал и переписал на «не менее одного выстрела с каждого третьего ствола в первой пробной партии и с каждого пятого после двух подряд успешных партий». Длиннее, но честнее. Партию из тридцати стволов, где проверены только шесть, никто не должен принимать на веру.