Олаф помолчал.
– Тогда кто?
Я подумал.
– Виг доедет.
– У него плечо.
– Пройдёт за три дня. Он молчаливый, выправка солдатская, лицо не запоминающееся. Если одеть его в плащ без знаков и сапоги без подбоя, он сойдёт за небогатого охранника при торговце. Март встретит нас на обходной дороге после Серой Броды и возьмёт под свою крышу как двух дальних родичей с письмами в казну. Виг с одним кремнёвым стволом за плечом будет на голову лучше любого случайного наёмника, которого мне посоветуют в столице.
Олаф подумал. Кивнул.
– Виг с кремнём, не с капсюлем.
– Конечно. Капсюль из Валье не выезжает. Никогда.
На третий день, после обеда, я спустился к Бурту.
В кузне было жарко, как и всегда. Бурт у наковальни, в кожаном фартуке, рукава закатаны до локтя, на лбу пот в две полоски. Он не повернулся, когда я вошёл. Удар держал ровный, размеренный, по остывающему бруску. Восьмой ствол.
Я стоял у двери и ждал. Бурт работал, не отвлекаясь на меня и не торопясь. Только когда брусок приобрёл нужный изгиб, он положил молот, выпрямился и вытер лоб тыльной стороной руки.
– Барон.
– Восьмой?
– Седьмой готов, на сверлении. Восьмой брусок, тяну. Через два дня сверление, через четыре нарезка. Если не треснет, на пятый день будет готов к вашей доводке. Если треснет, начну девятый, как только Зир и Серт дадут слиток.
– Я уезжаю завтра с утра. Стандарт повезу в Аркенбург.
Бурт посмотрел на меня. Только глазами, не поворачивая головы.
– Надолго?
– Две недели коротко, три долго. Если зацепимся за подписи Велля и Берта, может выйти и месяц.
Бурт повернулся к наковальне, поднял брусок щипцами, осмотрел край.
– Барон. Раст сказал, чтобы восьмой к вашему возвращению был в строю. Сделаю.
– Если не успеешь, не торопись. Ствол с трещиной не нужен ни мне, ни Расту, ни Гриту.
– Знаю. Я тридцать лет ковал. Уже чувствую, когда сталь ломается, до того, как ломается.
Я кивнул. Бурт продолжил работать. Я постоял ещё минуту у двери. Стук возобновился.
В тигельной за кузней Зир раздувал печь под девятый слиток. Огонь там был не такой, как в обычном горне. Зир сидел на табурете в трёх шагах от поддувала, ладонь поднята к открытому окошку, дутьё шло равномерно и тихо. Он не оборачивался, когда я подходил. Не потому, что не видел. Потому, что отвлекаться от плавки нельзя.
– Зир.
– Барон. – Не поворачивая головы. – Пятая часть пути. Если не упустить, к утру слиток будет.
– Отдыхать когда?
– После слитка. Часа три. Потом у меня вентиляция в третьем ярусе. Эверт просил.
– Лоток поставили?
– Вторая канава. Уклон малый, тянет медленно, но тянет. Воды ниже горизонта стало меньше с утра.