Я протянул. Вейн взял его двумя руками. Покрутил. Заглянул в замок. Потрогал курок, стержень. Попробовал взвести. Попросил Раста показать капсюль.
Раст достал из кожаного мешочка медный кружок и положил на ладонь Вейну. Вейн повертел его. Крошечный. Меньше ногтя.
– Что внутри?
– Гремучая ртуть, – сказал я. – Взрывается от удара. Курок бьёт по капсюлю, вспышка через стержень уходит в порох. Мгновенно.
– Осечки?
– На испытаниях ноль из семи. На кремне одна осечка примерно на восемь-десять выстрелов.
Вейн положил капсюль на стол. Аккуратно.
– Сколько у вас этих капсюлей?
– Двести девяносто с лишним. Готовых. Ещё партию могу снарядить, когда Хорст штампует следующие колпачки. Но ртуть конечна. Во флаконе Марта было меньше четырёх унций, и следующая поставка из Каррена придёт через месяц, если перекупы не задержат и никто не перехватит её по дороге.
– Ртуть. – Вейн посмотрел на Лора. – Ещё одна зависимость?
– Ещё одна, – подтвердил Лор. – К сере, селитре, шамоту и Бурту теперь добавляется ртуть. Южный канал через двух перекупщиков.
Хеллер заговорил впервые.
– Барон. Позвольте вопрос практический. В строю двадцать стрелков. Десять с кремнёвыми замками, десять с капсюльными. Залп. Из десяти кремнёвых один-двое дают осечку. Из десяти капсюльных осечек ноль. Итого: вместо восемнадцати-девятнадцати пуль вы получаете двадцать. Разница в одну-две пули.
– Нет, – сказал Лор. – Разница в другом. После первого залпа строй перезаряжает. На кремне перезарядка тринадцать секунд. На капсюле восемь. Следующий залп на пять секунд раньше. И снова полный. Десять пуль из десяти стволов. Через восемь секунд ещё десять. Через восемь ещё. На минуте стрельбы десять капсюльных стволов дают около семидесяти пуль. Десять кремнёвых дают сорок пять-пятьдесят, и из них четыре-пять ушли в осечки. Дело не в точности одного стрелка. Дело в плотности огня линии.
Хеллер прищурился. Пересчитал что-то в уме. Кивнул.
– А по сырости журналы что показывают? Кремнёвый замок в ливень обычно даёт каждый третий-четвёртый выстрел в брак.
– На капсюле осечек в дождь не было ни одной, – сказал я. – Капсюль герметичен. Пока курок не ударил, ему всё равно, что снаружи.
Хеллер записал и эту строку.
Вейн сел на край стола. Тяжело, как садится человек, которому нужна минута.
– Барон. Я приехал, потому что Лор написал: «Новый тип воспламенения. Осечек нет. Перезарядка восемь секунд. Прошу инспекцию». Я думал, он преувеличивает. Он не преувеличивал.
Он помолчал.
– Арморн. Вы понимаете, что я сейчас смотрю на оружие, которое делает половину нашей собственной армии бесполезной? Копейщики, мечники, арбалетчики. Рота ваших стрелков на поле боя обнулит любой строй, который мы выставляли последние двести лет.