Я откинулся на стуле. За окном темнело. Из кузни доносился стук Бурта, ровный, размеренный. Со стрельбища тишина: Лор на сегодня закончил занятия с группой Бремма.
На Земле этот процесс шёл столетиями. Сначала секрет. Потом утечка. Потом хаос: кто-то льёт нормально, кто-то убивает собственных пушкарей, короли запрещают, купцы прячут, ремесленники воруют чертежи друг у друга. Потом, через сто лет, кто-нибудь догадывается написать стандарт, и хаос превращается в промышленность.
У меня нет ста лет. Труба Гальта лопнула в Валлене. Следующая лопнет в Каррене, или в столице, или в приграничном гарнизоне, где какой-нибудь сержант решит собрать себе оружие по слухам. И когда она лопнет и убьёт стрелка, виноват будет не Гальт. Виноват буду я. Потому что я выпустил идею в мир, но не дал миру правил.
Утром пришёл Бурт.
Он не стучал: просто встал в дверях и ждал, пока я подниму голову.
– Барон. Я посмотрел ту трубу, что Март привёз.
– И?
– Олово в сплаве процентов двенадцать-тринадцать. Слишком много. Бронза хрупкая, на удар не работает. При скачке давления лопается как глина. И канал. Сердечник сидел косо, стенка с одной стороны тоньше пальца. На тонком месте и рвануло.
– Знаю.
– Барон. Я не про это. Я про другое. – Бурт помолчал. – Литейщик, который это делал, не дурак. Я вижу по форме казённика: он понимал, что давление идёт назад. Он попытался утолщить казённую часть. Просто не знал, насколько. И сплав ему никто не сказал. Он брал то, что было.
– К чему ты?
– К тому, что если ему дать таблицу, он через месяц будет лить нормальные стволы. Не наши, но рабочие. Руки у него есть. Головы не хватает.
Бурт сел. Положил на стол свои руки, тяжёлые, с мозолями и старыми ожогами.
– Три года назад я был таким же. Вы мне дали голову. Таблицу сплавов, режим нагрева, допуски. Без этого я бы до сих пор ковал подковы.
– Бурт. Ты не против того, чтобы я отдал часть этого наружу?
Он посмотрел на меня.
– Барон. Я против того, чтобы людей калечило дерьмовыми стволами. Если кто-то всё равно будет лить, пусть льёт правильно. А нарезку и сталь они у нас не заберут. Это я.
Я кивнул. Бурт встал, ушёл к горну. Через минуту из кузни донёсся удар молота.
К полудню Лор закончил разбор утренних стрельб с группой Бремма и зашёл ко мне.
– Барон. У Бремма и Калле осталось девять дней до конца курса. Бремм уже ведёт практику без подсказок: строит десятку, командует залпом, разбирает ошибки. Калле слабее в командах, но точнее в наблюдении. Он замечает вещи, которые Бремм пропускает: кто дёргает спуск, у кого ствол уводит вправо, кто считает вслух при перезарядке и сбивается.