– Сколько выстрелов?
– Дан говорит, три. Первый с полузарядом, ушёл нормально. Второй с полным, тоже. Третий разорвало.
– Порох?
– Дан не знает рецепт, но говорит, что старший мастер готовил сам. Селитра, сера, уголь. Пропорции подбирал на глаз.
На глаз. Без эфирита, без стабилизации, с порохом, который мог дать разброс давления в два-три раза от заряда к заряду. Удивительно, что первые два выстрела вообще не разнесли ствол.
– Откуда у них рисунок? – спросил Лор.
– Дан не знает. Но я знаю, – сказал Март. – Помните литейную мастерскую Мора в Вальтергейме? Когда коронные люди пришли её вскрывать после трибунала, двое мастеров уже исчезли. Один из них, по моим данным, осел в Каррене. Второго я потерял. Теперь, похоже, нашёл.
Валлен. Западный трактовый узел, через который раньше шли посредники Мора. Если беглый мастер из Вальтергейма добрался до Валлена и нашёл местного литейщика, у которого есть печь и бронза, то вот результат. Труба, которая убивает не врага, а собственного стрелка.
Я положил обломок на стол.
– Лор.
– Барон.
– Это начало.
Он кивнул. Он понимал.
Вечером я собрал совет. Не весь круг, только тех, кого это касалось напрямую: Лор, Олаф, Бурт.
Олаф пришёл с поста у ворот. Сел у стены, скрестил руки. Бурт вытер руки о передник и сел рядом. Лор открыл тетрадь.
Я положил разорванную трубу на середину стола.
– Кто-то в Валлене собрал копию аркебузы. Бронзовая, фитильная, без эфирита. Порох нестабильный. Разорвало на третьем выстреле, троих покалечило. Один из мастеров, вероятно, беглый литейщик Мора.
Олаф взял трубу. Повертел. Положил обратно.
– Найти и сломать, – сказал он.
– Одну мастерскую сломать можно. – Лор не поднял глаз от тетради. – Но это не одна мастерская. Если рисунок ушёл от людей Мора, он уже мог разойтись. Литейщик в Валлене, кто-нибудь в Каррене, может быть, ещё дальше на юг. Через год таких труб будет десять. Через два года сто. Мы можем сломать Гальта и его печь, но не можем сломать знание. Оно уже расползлось.
Олаф посмотрел на него.
– Расползлось. И что теперь? Ждать, пока в каждом городе начнут лить трубы, которые взрываются?
– Нет, – сказал я. – Не ждать.
Я сел. Вытянул из стопки чистый лист. Положил рядом с трубой.
– Бурт. Скажи мне. Ты литейщик. Если бы тебе три года назад дали рисунок аркебузы и мешок бронзы, ты бы отлил рабочий ствол?
Бурт подумал.
– Отлил бы. Но канал бы не вышел. Формовку делал бы на глиняном сердечнике, и сердечник бы сидел криво. Стенка бы гуляла. Первые три ствола разорвало бы, четвёртый, может, выдержал бы десяток выстрелов. Без эфирита порох нестабильный, значит, давление скачет. Это как лить колокол с трещиной: звонить будет, но недолго.