Раст взял аркебузу, зарядил, выстрелил. Мишень на ста пятидесяти шагах. Попадание в корпус, ближе к краю.
– Второе: бронзовая, нарезная, кремнёвый замок. Точность на триста-четыреста шагов, перезарядка пятнадцать секунд, в сильный ливень осечки.
Раст перезарядил нарезную, выстрелил. Мишень на трёхстах. Попадание в центр.
– Третье: новая нарезная с кремнёвым замком. Точность на пятьсот шагов, темп стрельбы не хуже прежнего, а ствол заметно прочнее бронзового.
Раст взял стальную. Мишень на пятистах. Выстрел. Попадание в грудь.
Крейн смотрела на мишень. Потом на Раста. Потом на меня.
– Пятьсот шагов, – сказала она.
– Пятьсот. На этой дистанции маг не чувствует угрозы. Не ставит щит. Не успевает ответить.
– Я знаю дистанции реакции мага. Я сама маг.
– Тогда вы понимаете.
– Понимаю. – Она помолчала. – Покажите пушку.
Я показал. Одну из пяти, стоявшую на позиции у северного склона. Заряд, ядро, выстрел. Каменная стенка, сложенная для мишени, разлетелась на куски. Крейн стояла в тридцати шагах от орудия и не отвернулась. Не вздрогнула. Только сощурилась от дыма.
– Достаточно, – сказала она.
Обед был коротким.
Крейн ела молча, быстро. Хлеб, солонина, каша. Не привередничала. Лор сидел рядом, Олаф у двери. Зир ел за отдельным столом, но в той же комнате. Я заметил, что Крейн несколько раз посмотрела в его сторону.
После обеда я провёл инспекцию. Шахта: первый, второй и только лицензированный участок третьего яруса, где шла эфиритовая работа. Эверт показал штольни, контур безопасности, объёмы выработки и не повёл нас ни в западный штрек, ни к остальным новым находкам. Крейн измеряла эфирный фон браслетом-артефактом на запястье, записывала цифры в маленький блокнот. Профессионально, без лишних вопросов. Она знала, что искать.
К литейке и кузне я её не повёл. Она не попросила.
Вечером мы остались вдвоём в кабинете. Лор вышел. Олаф стоял за дверью.
– Теперь без формальностей, – сказала Крейн.
Она села напротив. Сняла браслет, положила на стол. Без артефакта она выглядела старше и усталее. Ей было около пятидесяти, но последний год, видимо, стоил ей десятилетия.
– Совет парализован, – сказала она. – Восемь голосов по Росту были победой, но последней лёгкой. По остальным вопросам расклад шесть на шесть. Хельм голосует раз так, раз иначе. Он юрист: ищет прецедент, а не правду.
– Дайн?
– Дайн строит параллельную структуру. Он создал четыре «практические комиссии» за последние два месяца. Формально научные: исследование эфирных полей, мониторинг магического баланса, обзор алхимических практик. На деле каждая комиссия – его глаза и уши. Люди Дайна ездят по стране, осматривают, записывают, собирают. Он строит свою разведку внутри Гильдии, и формально я не могу ему запретить: научная деятельность Кодексом не ограничена.