Не убивали. Специально не убивали. Рост не хотел коронной крови. Он знал, что убийство солдат Вейна превратит его из изгнанника в объект королевской охоты. А уничтожение груза, пусть даже казённого, формально оставалось спором о ресурсах, не о жизнях.
Умный. Расчётливый. Опаснее, чем фанатик, который бросается вслепую.
– На телеге что-нибудь оставили?
Солдат полез за пазуху. Достал обгоревший кусок пергамента. Я взял его двумя пальцами. Края чёрные, текст местами выжжен, но центральная строка читалась.
«Гильдия предупреждала. Гром, рождённый без благословения, несёт только пепел.»
Почерк ровный, каллиграфический. Не полевая записка. Заготовленный текст, написанный заранее, в спокойной обстановке. Послание.
– Лор, – позвал я.
Лор появился из-за угла казармы. Он уже слышал. Прочитал записку. Лицо не изменилось.
– Послание королю, – сказал он.
– Послание всем. Каждый, кто работает с Валье, получает пепел. Март, торговцы, казённые обозы. Рост не уничтожает. Он изолирует.
Я посмотрел на солдата.
– Когда уехал?
– Сразу. Остальные тушили, что могли. Три телеги сгорели полностью. Пять повреждены, груз рассыпался. Четыре... может, удастся собрать. Но большая часть селитры высыпалась в грязь на обочине. Дождь шёл. Размыло.
– Сколько осталось?
– Может, треть. Может, четверть. Я не считал, барон. Уехал, как только понял, что дорога безопасна.
Треть. В лучшем случае четыре телеги из двенадцати. Остальное сгорело, рассыпалось, впиталось в грязь.
Я отпустил солдата. Олаф отвёл его к колодцу, дал воды и хлеба. Лошадь увели в конюшню.
Я стоял посреди двора и считал.
Текущий запас пороха: на три недели боевой готовности. Обоз должен был дать ещё на два месяца. Теперь, если дойдёт хотя бы треть, это ещё три недели сверху. Итого шесть недель. Полтора месяца.
Полтора месяца, через которые стволы превратятся в дубины.
Лор ждал в кабинете. Стоял у стены, руки за спиной, тетрадь зажата подмышкой.
– Барон. Рост ударил по обозу, а не по нам.
– Ударил по обозу, потому что это дешевле и безопаснее. Четверо магов против шести мечников и двенадцати телег. Никакого риска. Ни одного трупа. Чистая диверсия.
– Чистая. И политически грамотная. Солдаты живы, значит Вейн не объявит охоту. Груз уничтожен, значит Валье теряет порох. А записка на телеге работает как предупреждение для каждого возницы, который повезёт к нам следующий обоз.
– Возницы испугаются?
– Возницы считают деньги. Если за поездку в Валье можно получить огнём по голове, ставка вырастет втрое. Это не блокада, это удорожание.
– Что делаем?
Я сел за стол. Перед глазами стояли цифры. Три недели текущего запаса. Ещё три, если обоз дойдёт. Шесть недель.