Эверт шёл впереди. Молча, уверенно, как человек, который знает каждый камень под ногами. За полгода работы в этой шахте он изучил её лучше, чем я свой кабинет.
– Вот, – сказал он и остановился.
Лампа осветила западную стенку. Белая корка покрывала поверхность камня неровным слоем: местами тонкая, как иней, местами толщиной в палец. В свете лампы она выглядела как застывшая пена, матовая, с мелкими кристаллическими вкраплениями.
Я подошёл ближе. Провёл пальцем по корке. Порошок осыпался на ладонь. Тот же состав, что в образце, который Эверт принёс несколько дней назад: калиевая селитра, с примесью кальция и натрия. Грунтовые воды столетиями просачивались через толщу известняка и глины, впитывая нитраты из старых выгребных ям, скотных загонов, помоек. Бактерии перерабатывали органику в нитраты, нитраты мигрировали вниз с водой и выпадали на сухих стенах выработки.
Процесс, который на Земле считался основой пороховой экономики Средневековья. Селитряные подвалы, селитряные ямы, селитряные стены. Целые города жили на том, что их подвалы потели нитратами.
– Эверт. Ты говорил двадцать шагов.
– Говорил. Но я прошёл дальше. – Он двинулся по проходу, и лампа вытянула из темноты продолжение стены. Белая корка тянулась и тянулась, огибая угол, уходя в боковой штрек. – Здесь ещё. И здесь.
Я шёл за ним, считая шаги. Двадцать. Тридцать. Сорок. Стена не кончалась. Корка где-то становилась тоньше, где-то утолщалась до двух пальцев. В одном месте, где стенка была сухая и ровная, отложения образовали плотную, почти монолитную плиту размером с ладонь.
– Сорок пять шагов, – сказал Эверт. – Дальше штрек завален, не пролезть. Но за завалом может быть ещё.
– Сорок пять шагов. И корка местами вдвое толще, чем ты говорил. Сколько это в фунтах?
Эверт почесал подбородок.
– Если соскоблить всё, до камня... шестьдесят фунтов. Может, семьдесят. Я считал осторожно, барон. Может и больше.
Семьдесят фунтов природной селитры. По нашему рецепту это около девяноста фунтов готового пороха. На один выстрел четверть унции. Девяносто фунтов, это больше пяти тысяч выстрелов. Три месяца боевой готовности для двадцати стрелков с полным учебным расходом.
Три месяца. Не шесть недель, как я считал час назад. Три месяца, если Эверт не ошибся. И он не ошибался. Горный мастер, который считает породу, ошибается редко, потому что каждая ошибка стоит обвала.
– Эверт. Ставь четверых на эту стену. Не двоих, как я говорил раньше. Четверых. Соскребайте всё, до камня. Складывайте в мешки. Не мешайте с пустой породой. Когда наберёте первые двадцать фунтов, поднимай наверх. Я очищу и переведу в порох.