– Верно. Зазор полпальца. Заполним графитовым порошком. Графит мягкий, сожмётся, но не разрушит стенку.
Серт кивнул. Один раз. Пошёл работать.
Бурт ковал чугунную решётку для дна. Хорст месил каолин. Серт резал камни для внешней обкладки. Я размечал высоту и углы шахты, устанавливал фурму, подгонял сопряжения.
Тим стоял за спиной с аркебузой. Молча, как тень. Новый порядок: двое при мне постоянно, посменно, с оружием. Тим первый, потом один из стрелков Лора, потом снова Тим.
– Тим. Тебе не скучно?
– Нет, барон. Я смотрю, как вы строите. Многому учусь.
– Чему?
– Тому, что каждая вещь состоит из мелких частей, и если одна часть неправильная, вся вещь не работает. Вы всегда начинаете с основания. Всегда проверяете, ровно ли стоит, прежде чем ставить следующий ряд.
Я посмотрел на него. Крестьянин, который год назад не умел читать. Который научился стрелять, командовать, докладывать. Который теперь наблюдал за строительством печи и видел в нём не просто кладку камней, а системный принцип.
– Тим. Если ты понимаешь это, ты понимаешь больше, чем половина инженеров на «Прометее».
– На чём?
– Неважно. Это комплимент.
На шестой день Хорст обжёг первую партию шамотных кирпичей.
Я проверял каждый. Дар скользил по структуре: плотная, спечённая, без трещин. Каолин после обжига стал твёрдым, лёгким, почти стеклянным на изломе. На Земле это был бы посредственный шамот – не лучший сорт, не идеальная температура обжига. Здесь это был материал, которого не существовало ни в одной мастерской Аркена.
Тридцать два кирпича. Ровно столько, сколько нужно для футеровки внутренней шахты печи.
– Кладём, – сказал я.
Кладка заняла два дня. Я сам вёл каждый ряд, проверяя зазоры, подгоняя кирпичи, заделывая стыки шамотным раствором. Дар помогал: я видел структуру кирпича и раствора изнутри, чувствовал, где стык слабый, где раствор не схватился, где пустота грозила трещиной. Каждый подозрительный участок я уплотнял, перестраивая молекулярную решётку на стыке. Работа медленная, выматывающая. К вечеру второго дня мана просела до четверти, голова гудела, пальцы дрожали.
Но печь стояла.
Шахта полтора человеческих роста. Стенки из шамотных кирпичей на шамотном растворе, снаружи обложены камнем. Фурма из чугунной трубы (отлил Серт из нашего неудачного чугуна – хоть какой-то прок). Зазор вокруг фурмы забит графитовым порошком. Решётка на дне. Загрузочное отверстие сверху с крышкой из камня.
– Бурт. Осмотри.
Бурт обошёл печь. Постучал по стенке. Заглянул сверху и снизу. Потрогал фурму.
– Крепко, – сказал он. – Кирпичи другие. Не как глина. Гладкие. Тяжёлые. Не крошатся.