– Завтра с утра начну, пока Лор и его люди на стрельбах с Тимом. Четыре канавки. Если дар позволит, закончу за день.
– А впайка?
– Послезавтра. Сборка на третий день. Испытания на четвёртый.
Четыре дня. Параллельно с учебным курсом, параллельно с литьём, параллельно со всем остальным. Виктор Громов на «Прометее» называл это «разработка в условиях действующего производства». Неудобно, рискованно, но единственный вариант, когда нет роскоши остановить всё и заниматься только экспериментом.
– Бурт.
– Да?
– Раст сегодня сказал, что оружие хуже стрелка. На двухстах шагах.
Бурт хмыкнул.
– Парень прав.
– Парень не знает про нарезку. Пока. Но я начинаю думать, что нарезной ствол нужен не «когда-нибудь для серии», а через неделю. Для Раста.
Бурт посмотрел на меня.
– Вы хотите дать нарезную аркебузу солдату Лора?
– Я хочу дать лучшее оружие лучшему стрелку. Раст попадает десять из десяти на ста шагах из гладкого ствола. Что он сделает из нарезного на трёхстах? На четырёхстах?
– Лор узнает.
– Лор узнает. Я меняю решение. Лор здесь двенадцать дней, и за двенадцать дней я увидел достаточно, чтобы понять: это не просто офицер, выполняющий приказ. Это человек, который думает о будущем войны. Ему можно показать нарезку.
– А Вейну?
– Вейн узнает от Лора. Это неизбежно. Но Вейн тоже на нашей стороне. Пока. Вопрос не в том, показывать ли. Вопрос в том, когда. И ответ: когда у меня будет рабочий образец, который можно продемонстрировать убедительно.
Бурт молча кивнул. Встал, убрал чертёж в карман фартука и пошёл к печи. Через минуту я услышал звук: тихий стук молотка по форме. Бурт делал пули.
Утром тринадцатого дня я заперся в кузне.
Тим повёл солдат на стрельбище. Программа дня: работа в парах на скорость перезарядки, потом перемещение пушечного расчёта по полю. Тим справлялся без меня. За двенадцать дней он вырос из помощника инструктора в самостоятельного наставника: объяснял, показывал, поправлял. Лор это видел и не вмешивался. Мудро.
Ствол лежал на верстаке. Тяжёлый, толстостенный, из той же партии, что и первый экспериментальный. Хорст лил с запасом металла, и это было хорошо: нарезка ослабляла стенку, и дополнительная толщина компенсировала потерю.
Я сел. Закрыл глаза. Активировал дар.
Структура бронзы раскрылась, как раскрывалась каждый раз: медь и олово, кристаллическая решётка, мелкие неровности литья на внутренней поверхности канала. Знакомая картина. Но сегодня задача была другой.
Первая канавка. Глубина на четверть больше, чем на первом образце. Ширина та же. Шаг: полный оборот за двадцать восемь дюймов вместо тридцати. Разница в два дюйма означала, что пуля сделает чуть больше одного полного оборота за время прохождения ствола, и вылетит с более высокой угловой скоростью.