Я положил аркебузу на козлы. Посмотрел на Олафа.
Олаф стоял неподвижно. Его лицо не выражало ничего, но бельмо на левом глазу не щурилось. Верный признак.
– Триста шагов, – сказал он.
– Триста шагов.
– Маг ставит щит на пятьдесят. Видит цель на сто. Чувствует угрозу на сто пятьдесят, если у него хороший инстинкт.
– Да.
– Стрелок с этой штукой убьёт его, и маг даже не узнает, что умер.
– Да.
Олаф помолчал. Потом сказал:
– Мой отец. Маг, который его убил, стоял в двадцати шагах. Даже не напрягся. Просто поднял руку и сжёг. Двадцать шагов, и мой отец ничего не мог сделать.
Я не ответил. Не нужно было.
– Триста шагов, – повторил Олаф. Тихо. – Мир меняется, барон.
Тим вернулся с дальнего поля. Он не бежал, он шёл. Медленно, как человек, который увидел что-то и пытается это осмыслить.
– Барон, – сказал он, подойдя. – Пуля на трёхстах шагах ушла в щит на два пальца. Я вытащил её. Она другой формы.
Он протянул мне пулю. Деформированная, расплющенная от удара о дерево, но форма ещё читалась: конус, смятый спереди, с расширенной юбкой сзади. На юбке были видны следы нарезов: четыре параллельных вмятины, идущих по спирали.
– Она вращалась, – сказал Тим. – Следы на металле, спиральные.
Я посмотрел на него.
– Да, – сказал я. – Она вращалась. Именно поэтому попала в мишень на трёхстах шагах. Вращение стабилизирует полёт.
– Как стрела с оперением?
– Лучше, чем стрела с оперением. Стрела теряет скорость быстро, воздух тормозит. Пуля тяжелее и меньше. Она теряет скорость медленнее.
Тим повертел пулю в пальцах. Потом посмотрел на меня.
– Сколько таких стволов вы можете сделать?
– Пока не знаю. Нарезка занимает больше времени, чем впайка эфирита. Четыре канавки на один ствол, каждая по двадцать-тридцать минут. Плюс впайка. Один нарезной ствол в день, максимум два, если дар позволит.
– Один в день, – повторил Тим.
– Один в день. Но нам не нужны сорок нарезных. Нам нужны пять. Или десять. Точные, дальнобойные стволы для лучших стрелков. Остальные остаются с гладкими. Массовый огонь на ста шагах плюс точный огонь на трёхстах. Два эшелона.
– Грит, – сказал Тим.
– Что Грит?
– Грит для нарезного ствола. Он самый точный из всех. Восемь из десяти на ста шагах.
– Посмотрим, – сказал я. – Сначала нужно довести ствол до ума. Этот прототип, не серийный образец. Нужно уточнить глубину нарезки, длину пули, размер полости. Много работы.
Бурт, молчавший всё это время, наконец заговорил.
– Форма для пули простая. Я могу отливать по двадцать штук в час, когда отработаю размеры. Свинец есть. Проблема в стволах.
– Проблема в стволах, – согласился я. – И проблема во мне. Каждый нарезной ствол требует моего дара. Это не масштабируется.