Грейв вышел из палатки, взял у Раста зрительную трубу и долго смотрел на другой берег.
– Под щитами что-то вяжут.
– Плот или настил, – ответил Вейн. – Большой брод затоплен, хотят пойти по воде.
Грейв вернул трубу.
– Пусть хотят.
К полудню у старого брода застучали молотки. Таренцы развели ниже по течению несколько костров из сырых веток и вытащили к воде три пустые телеги. Люди таскали доски на виду, роняли их, снова поднимали. Слишком старательно. Выше, за двумя щитами, никто не показывался, но натянутая черта стала толще.
Грейв оставил правую батарею на прежнем месте. Убрать её с открытого склона он даже не предложил.
– Они уже били сюда, – сказал рыжий сотник.
– Поэтому и посмотрят сюда снова, – ответил Грейв. – Расчёты укрыть за задним гребнем. У пушек оставить по три человека. Остальные лягут рядом и подойдут по сигналу.
Вейн повторил приказ своими словами, чтобы сотники не поняли его по-разному. Затем отвёл резерв выше берега, за мокрый ольшаник. Три сотни он развёл по уже отработанным местам. Проверенные ружья выдали первым номерам. Вторые держали заряды и шомпола. Третьи несли воду, запасные кремни, перевязь и верёвки для раненых. Полуготовые коронные трубы остались в лагере.
Раст, Грит и Брен легли у вбитых кольев. Каждому назначили свой сектор. Стрелять по бегущим солдатам им запретили.
– Маг, промерщик, люди на узлах, – сказал я. – Если не видите, кто держит переправу, колпачок не тратить.
– Расстояние? – спросил Грит.
– До дальнего щита двести десять, – ответил Раст. – До воды меньше. Ветер с юга.
Он сказал это без трубы. Потом проверил ещё раз и поправил:
– Двести восемь.
Сольд сидел за плетёным щитом левее стрелков. Он не мог достать до другого берега даром, но должен был предупредить, когда таренский маг начнёт работу.
До темноты ничего не произошло.
После первой стражи костры у старого брода погасли. Молотки продолжали стучать ещё с четверть часа, потом тоже замолчали. Вода шумела громче обычного. Плавающие ветки цеплялись за наши колья, ломались и уходили дальше.
Я лежал возле Грейва на мокрой рогоже. Земля продавливала локти через два слоя ткани. Правое плечо уже не требовало перевязи, но в сырости ныло от шеи до локтя. От берега тянуло холодом, в сапоге хлюпала вода. Выше по склону люди Вейна ждали без огней.
Первым изменился звук. Среди плеска появился ровный скрип, который не совпадал с волнами.
– Тянут, – шепнул Вейн.
Над старым бродом вспыхнули два огня. Таренцы закричали и сбросили в воду пустую телегу. Течение развернуло её боком. Колёса ударились о скрытую гряду, брызги поднялись выше человеческого роста.