Олаф чуть сузил глаз.
– Тихо. Работает у Хорста. Глину месит, топливо таскает. Молчит. Иг смотрит с башни, когда может. У ручья никого.
– Совсем никого?
– Совсем. Двенадцатый день. Либо канал мёртв, либо они ждут чего-то другого.
Двенадцатый день. Это много. Связной приходил раз в две недели, Функ говорил. Если его не было уже двенадцать дней после последнего пропуска, канал скорее мёртв, чем спит. Или связной увидел что-то, что его спугнуло. Иг на башне, дежурства у Кривого оврага в ту неделю, усиленный периметр. Осторожный человек со столичной выправкой мог заметить, что вокруг ручья стало теснее.
– Ладно. Не трогаем.
Олаф кивнул.
Крис спрыгнул с подводы, размял плечи. Посмотрел на двор. Он не был здесь больше трёх недель, и кое-что изменилось. Новая поленница у стены. Навес над второй печью, которого не было. Доска на воротах с четырьмя зарубками, означавшими число учебных дней без пропуска.
– Крис. Показания у тебя. Семь листов. Пусть пока лежат. Завтра сядем и решим, что с ними делать.
Крис кивнул. Убрал сумку на плечо и пошёл к казарме.
Первым делом я пошёл к печи.
Не к Олафу, не к Лору, не к шахте. К печи. Потому что печь скажет мне больше, чем любой доклад.
Серт стоял у жерла в кожаном фартуке. Лицо красное, потное. Руки чёрные до локтей. Он увидел меня, выпрямился, вытер лоб тыльной стороной ладони.
– Барон.
– Серт. Покажи последние.
Он повёл меня к стеллажу. Четыре слитка лежали на деревянных подставках, каждый размером с два кулака. Я взял двенадцатый. Тяжёлый, плотный, серый с лёгким синеватым отливом. Провёл пальцами по поверхности. Дар откликнулся сразу: я почувствовал структуру металла как давление на подушечках, мелкое, ровное. Зерно плотное. Примеси есть, но мало. Этот годится.
Взял тринадцатый. Тяжелее, чем ожидал. Провёл пальцами. Давление неровное, как будто палец цепляется за что-то зернистое внутри. Шлак. Не много, но я его чувствую. Серт тянул без Зира, и тигль, видимо, не набрал нужную температуру в последний час. Шлак не всплыл до конца.
– Этот хуже.
Серт не спорил.
– Знаю. Без Зира тигль не тянет выше тысячи трёхсот. Я дал двойной поддув, но времени не хватило. Шлак остался внизу.
– Переплавить?
– Если прикажете. Но это ещё полтора дня.
Я подумал. Полтора дня переплавки. Или использовать этот слиток для чего-то менее критичного. Не для ствола. Для обоймы, для затворной пластины, для запасных деталей станка.
– Оставь. Не для ствола. Бурту скажи: этот идёт на вторичные детали. Ствольные слитки только из чистых.
Серт кивнул.
– Зир когда встанет к работе?
– Ходит по двору с утра. Ест. Цвет нормальный. Но слабый. Я бы дал ещё два дня, барон. На третий можно попробовать малое дутьё.