– Ночлег?
– Навес, – сказал Март. – На одну ночь.
– Полмонеты. Воды из колодца, сено для мулов.
Март заплатил. Мы загнали подводу под навес. Виг развесил рогожу для просушки. Я сел на чурбак у стены и вытянул ноги. Сапоги были мокрые насквозь.
Хозяин принёс горячей каши в глиняной миске. Густой, с салом. Я ел и чувствовал, как тепло возвращается в руки. Виг ел молча, быстро. Март разговорился с хозяином про цены на овёс и дождь, который, по словам хозяина, будет идти ещё два дня.
Хозяин ошибся. К утру дождь прекратился.
На третий день мы прошли больше, чем рассчитывали.
Дорога подсохла, мулы шли бодрее. К полудню тракт выпрямился и пошёл через открытое поле. Справа тянулся лес, слева, далеко, виднелись холмы. Воздух был свежий после дождя, и пахло мокрой землёй.
Март молчал. Когда он молчал целый час подряд, значит, думал о деле, а не отдыхал. Я не мешал.
К вечеру он заговорил.
– Барон. Завтра развилка. Серая Брода направо, просёлок к Валье налево. Я заеду в город утром. Криса заберу, если готов. Олса и Эртана не трону: они при складе и при местной сети. Без них Серая Брода слепая.
– Согласен.
– От Криса нужны показания. Если он собрал что-то, что можно переслать Ренарду или напрямую в канцелярию через коронный пост, это нужно отправить до возвращения. Бумага в канцелярии быстрее, чем человек на дороге.
– Хорошо. Ещё что?
Март помолчал. Потрогал вожжи.
– Сера. Кессель обещал ещё два мешка к концу недели. Если они готовы, я заберу их на подводу и отвезу до Валье сам. Если нет, Олс примет позже и передаст через Кленовую балку.
Два мешка. Плюс три, которые уже должны быть на складе. Пять мешков серы. Хватит на три, может четыре учебные недели по половинному расходу. Не много. Но лучше, чем сухие занятия, от которых Тим теряет людей.
Я кивнул.
– Забери, если готовы. И спроси Кесселя, когда следующая партия. Нам нужен ритм, не разовые мешки.
– Спрошу.
Виг сзади сел и посмотрел на дорогу позади нас.
– Чисто, – сказал он. То же, что говорил каждые два часа с момента выезда.
Мы заночевали под открытым небом, у обочины, за кустами ежевики. Март разложил одеяла на подводе. Виг лёг под подводой с ружьём. Я лежал на тюках и смотрел на звёзды. Их было много, и ни одну из них я не узнавал. Три года здесь, и я по-прежнему не знаю названий.
Спать на тюках неудобно. Под лопаткой мешок с крупой, под коленом верёвка. Но после девяти ночей на кровати вдовы Хинт даже это было нормально. Тело привыкло к тому, что ничего не удобно. Голова привыкла к тому, что покой не значит безопасность.
На четвёртый день, к полудню, мы дошли до развилки.