Дорогой я молчал. Думал.
Рост бил не по людям и не по стенам. Он бил по связям. Обоз – связь с казённым снабжением. Склад Марта – связь с торговой сетью. Листки – связь с доверием торговцев. Каждый удар точный, экономный, без лишней крови. Солдат обоза не убил. Марта не убил. Стрелков не тронул. Он разрушал не тела, а отношения между ними.
На «Прометее» этому учили под другим названием. Слабый против сильного, там, где сильный уязвим. Не лезь в бой, в котором тебя просто перевесят железом, – режь обозы, пугай поставщиков, ломай репутацию. Сильный остаётся со всеми своими солдатами и постепенно становится слабым.
Рост воевал умнее, чем Мор. Мор бросал наёмников на холм и проигрывал в прямом бою. Рост в прямой бой не лез. Он жёг склады, пугал торговцев, расклеивал листки. И на каждый его удар нужен был свой ответ – а ответа в учебнике написано не было.
У такой войны была одна щель. Она работала, пока противник дёргался на каждый укол по отдельности. Если перестать дёргаться и начать закрывать дыры заранее, удары уходили в пустоту.
Селитра из своей шахты вместо чужих поставщиков. Стрелок при Марте вместо надежды на городскую стражу. Протоколы Криса, которые годятся в суде. Коронная лицензия, которую оформляет Велль. Что-то из этого Росту уже не сломать без большой крови, а большой крови ему пока никто не разрешит.
Сколько ещё щелей он найдёт – я не знал. Знал только, что искать их ему придётся всё дольше.
Валье показалось в сумерках.
Дым из литейки. Часовой на гребне. Лор у ворот, с тетрадью.
– Барон. Два события.
– Говори.
– Первое. Бурт закончил второй стальной ствол. Впайка ваша, но ковку и сверление и нарезку он сделал сам, без вашей правки. Проверите даром?
– Нет. Позже.
– Второе. Записка от Ренарда. Через мальчишку.
Он протянул клочок бумаги.
«Арморну ди Валье. Кратко. Совет Гильдии проголосовал: Рост объявлен отступником. Восемь голосов за, три против, один воздержался. Крейн провела. Любые действия против Роста и его людей теперь законны, при условии непропорционального ответа. Ренард.»
Восемь голосов. Крейн провела.
Я сложил записку. Убрал в карман.
Рост сжёг склад. Крейн объявила его отступником. Бурт выковал второй ствол без моей помощи.
Из этих событий первое было самым важным. И не потому, что второй ствол был лучше первого. Потому что Бурт сделал его сам. Без моего дара на ковке, без моей правки на сверлении. Его выковал кузнец, который три года назад не знал слова «нарезка».
Я прошёл через двор к кузне. Ствол лежал на стеллаже. Стальной, с тусклым блеском, с тонкой медной полоской эфиритового шва. Я взял его в руки. Тяжелее бронзового, но короче, компактнее. Дар вошёл в металл.