Велль назначил передачу пленного во внешнем караульном дворе Оружейного двора. Я ночевал над конторой и как человек, взявший Гальта, должен был подтвердить личность пленного и заверить полевую ведомость с перечнем изъятых у него вещей перед передачей судебным приставам.
От рабочих навесов двор отделяли каменная стена и запертые ворота. Только после смены караула пристав открыл наружную решётку. Внутренняя осталась заперта. Гальт поднялся со скамьи, распрямил спину и узнал меня. За время дороги обожжённая сторона бороды отросла неровно, под глазами залегли серые тени.
– До мастерской всё-таки довезли, – сказал он.
– До суда.
Он посмотрел через моё плечо на дым над рабочим крылом.
– Это я уже понял.
Пристав велел ему протянуть руки. Снял дорожную цепь, проверил запястья и надел другую, короче. Писарь у колеса перечислил вещи пленного: ремень, нож без рукояти, два медных кольца, деревянный калибр. Нож и калибр запечатали отдельно.
– Харн? – спросил я.
– Харна сначала доставили в дворцовую тюрьму, – ответил пристав. – Оттуда его привезут прямо в суд. С Гальтом они встретятся только в зале.
Мне передали приказ Теодора. Я должен был явиться во дворец к третьему часу после рассвета и принести книги Велля, копию ведомости Гальта, старый шаблон Мора и протоколы полевого допроса Харна. До заседания разговаривать с пленными запрещалось.
– Я уже говорил с обоими.
– Теперь будете говорить при писцах.
Пристав дождался моей подписи и увёл Гальта. Повозка осталась во дворе. На её дне лежала тёмная солома и засохшая корка грязи.
Гесс вышел из-за навеса.
– Второй опытный пушечный ствол остыл, – сказал он. – Первый после разрубки показал раковину в казённой части. Этот завтра можно ставить на пробу.
– Ставьте. Если меня снова вызовут во дворец, не ждите.
Он потёр подбородок.
– Может, и полезнее. Проверим, как ствол выдержит пробу без вашего вмешательства.
Ночевал я снова над конторой. Ладонь под свежей повязкой зудела, но пальцы уже сгибались. Ожог на голени, оставленный горящим обрывком в мастерской Гальта, распух под сапогом. Лекарь разрезал голенище, обработал кожу и стянул разрез шнуром. Потом проверил повязку на руке и оставил у кровати банку с мазью.
После первого трибунала Мор несколько месяцев провёл в дворцовом остроге. Потом Теодор особым распоряжением перевёл его в бывшую резиденцию в Вальтергейме: не вернул земли и власть, а посадил под коронный караул. Мор по памяти указывал неучтённые склады, называл людей в старых книгах и отвечал следователям на месте. Ворота держали люди коронного управляющего, выезды записывали.