— Твой язык говорит об одном, — продолжает он, и его голос становится тише, интимнее, таким, словно он решил поделиться со мной великой тайной. — А вот тело… — Скайлор слегка наклоняет голову, прожигая меня своим потемневшим взглядом. Заставляя рвано ловить ртом воздух. И неотрывно, точно застывшее каменное изваяние, следить за каждым движением его губ. — … совершенно с ним не согласно.
Он произносит это так уверено, так безапелляционно, что на мгновение меня оглушает его вывернутая наизнанку правда. Правда, которую я всячески хочу избежать. Потому что так не должно быть: моё сердце уже занято и… ну не может мне понравиться этот рыжий, в край обнаглевший нахал!
— Не льсти себе! — проговариваю высокомерно и слегка вздёргиваю подбородок. — Я вообще-то только что была с Аркадием…
Этих слов оказывается достаточно. Лицо Ская моментально мрачнеет: с губ пропадает ухмылка, взгляд становится мутным, отстранённым, а челюсть напряжённо смыкается.
— Вот как… — медленно произносит он, и в его голосе появляется новая настораживающая глубина. — Значит, с Аркадием… — выпрямляется и смотрит на меня колюче, без тени прежней игривости. — Ясно.
Это его «ясно» падает между нами тяжёлым камнем. А потом наступает затишье, долгое, давящее. И в нём мне вдруг начинает казаться, что зря я вообще упомянула Золотого Принца…
Но Скайлору вновь удаётся меня удивить:
— На первый раз тебе удалось прикрыться чужим именем, — его лицо вновь «окрашивается» знакомым лукавством. — Но не думай, что я так легко отступлю, кошка!
Вот же ж… неугомонный!
Глава 37 КАССИЙ
Незадолго до…
Королева Аэлин стояла у окна и отрешённо теребила серебристый кулон на длинной, тонкой цепочке. Её задумчивый взгляд был устремлён куда-то поверх города, что грязным «пятном» растёкся вокруг замка. Туда, где неприступные заснеженные горы сливались с бледным небом, образуя изломанную линию горизонта. В такие моменты королева сама напоминала прекрасную, но холодную и непостижимую статую, высеченную из обледенелых скалистых хребтов. Но, как и за любой наружной отчуждённостью, внутри может происходить ожесточённое сражение. Такое, в которое погрузилась сама Светлоликая[1] .
— Ты помнишь эту комнату, Кассий? — не оборачиваясь спросила королева.
Разумеется, я помнил… Детская Лиады практически не изменилась: всё те же светлые стены с изображениями птиц, гор, подводных тварей и мифических зверей из старых сказок, которые теперь уже никто не читает. Но Снежинка[2] любила их. Особенно сказы про первобытных драконов: мощных, свирепых, с огромными крыльями, что застилали целые города, магией, что не сравнится с той жалкой крупицей, которая досталась их чистокровным потомкам, и с величайшей способностью перевоплощаться в земную ипостась.