— Довольно! — поднимается Тиндросс с трона. И я замечаю, как меняется его взгляд: в прозрачных глазах вспыхивает нечто новое — не гнев, не раздражение, а жадный, почти неестественный интерес. Таким взглядом безумный учёный рассматривает диковинное создание, неожиданно ожившее в пробирке. — Завтра на рассвете приведи свидетелей, которые подтвердят твоё пребывание в монастыре. Мне интересно, насколько ты была честна со всеми нами.
Он останавливается в нескольких шагах от меня. Давит своей аурой и высоким ростом.
— Ты стала куда красноречивее, — проговаривает он негромко. — И куда смелее… — уголки его губ дёргаются в подобии улыбки. Это не одобрение. И тем более не похвала. Это предвкушение: холодное, опасное, хищное. Предвкушение от предстоящего между нами сражения за трон.
Глава 55 ЛИАДА
Я переступаю порог «своей» комнаты и ощущаю, как моё сердце болезненно сжимается. Здесь столько «отпечатков» моей предшественницы, что кажется кощунством разместиться в её покоях. Всё — от сладковато-пряного запаха, незатейливых украшений на туалетном столике, книг на полках, до выцветших рисунков, покрывающих стены и пылинок, что медленно танцуют в полоске падающего света из стрельчатого окна, — всё пропитано ею. И занять место моей предшественницы означает добровольно лечь в ещё не остывшую могилу. Потому что технически её тело живо.
И оно теперь моё.
Как и эта комната.
Я подхожу к напольному зеркалу в резной металлической оправе. Несколько минут придирчиво оглядываю себя. За эти месяцы я изрядно исхудала: скулы заострились, щёки впали, линия подбородка стала жёстче, придав лицу хищную резкость. Ключицами — хоть бумагу режь. Кожа приобрела болезненную бледность и с десяток некрасивых шрамов: тонких, светлых, уже почти затянувшихся по милости Аркадия.
Но вместе с потерянной мягкостью и хрупкостью появилось и другое. Тугие мышцы на руках и ногах, уверенный разворот плеч, рельефный пресс, по которому я задумчиво прохожусь ледяными пальцами и невольно вздрагиваю от резкого контраста температур. Бёдра остались по-прежнему женственными, но и в них теперь чувствуется скрытая сила — та, что годами вколачивал в меня Демон на изнурительных тренировках и та, что закрепилась во мне уже в настоящих сражениях.
Я выпрямляюсь. Задерживаю взгляд на собственных глазах. И вдруг понимаю, что от прежней меня не осталось ни следа. Из светло-серебристых «озерец» исчезла загнанность. Жалость к себе. Печаль, что медленно засасывала меня на самое дно. Вина за то, что «переродилась» во враждебном мире и заняла чужое место. В них отражается только твердость духа, холодное спокойствие, решимость и ни капли сомнения в том, что я могу не справиться с грядущими испытаниями.