До двери остаётся несколько шагов.
Жалких.
Ничтожных.
Смешных.
И каждый из них тупым ржавым ножом проходится по моим оголённым нервам.
«Останови меня», — вдруг раненной птицей вырывается мысль. И я ненавижу себя за неё.
Я только что продемонстрировала Моркарису своё «намерение». И он не должен бегать за мной как собачка и спрашивать: «Ты правда этого хочешь? Это твоё окончательное решение?».
Не должен.
Но я… всё равно хочу этого.
Вопреки всем здравым соображениям.
Хочу, чтобы он понял. Закрыл глаза на мой убогий спектакль с уходом. И понял, что я хочу, чтобы он меня остановил. Вернул. Приковал к себе. И больше никогда не отпускал. Ни под какими предлогами.
Но вампир молчит.
Мои подрагивающие пальцы ложатся на ледяную ручку.
Горло стягивает тугой удавкой так, что я начинаю задыхаться.
Грудную клетку сдавливает от нестерпимой тупой боли.
На глаза наворачиваются обжигающие слёзы.
И…
Глава 75 ЛИАДА
— Лиада, — вдруг раздаётся голос Моркариса.
Я резко останавливаюсь. Замираю как вкопанная.
Не оборачиваюсь. Не двигаюсь. Не дышу.
Потому что в этот миг всё внутри меня — боль, злость, обида, страх — захлёбывается таким оглушительным облегчением, что у меня едва не подкашиваются ноги.
Позвал.
Всё-таки позвал.
— Подойди сюда. — Его тон повелительный, жёсткий, не терпящий возражений. Он молнией прошивает меня от затылка до копчика. Заставляет колени подогнуться. А тело — мелко затрястись.
Не от испуга.
Не от протеста.
А от внезапного, предательски накатившего возбуждения.
Ужасно стыдно.
Но, боги, как же мне это нравится: до чёртовых искр перед глазами и оглушительного грохота в ушах.
Нравится не его мягкость.
Не осторожность.
Не все эти правильные слова о выборе, свободе и осознанности.
А вот это — его властность, непреклонность и непоколебимая уверенность в том, что я подчинюсь.
А я… подчинюсь.
Не потому, что не могу иначе.
А потому что безумно этого хочу.
Я медленно оборачиваюсь под грохот собственного сердца.
Тяну время, прежде чем поднять взгляд, цепляясь за витиеватые золотистые узоры на чёрном мраморном полу. Так, будто эти линии могут оттянуть неизбежное и спасти меня.
Спасти оттого, что я могу увидеть на его лице.
Наверняка вампир разочаровался во мне: в моём глупом упрямстве, импульсивности и какой-то подростковой капризности. Ибо взрослая разумная женщина так себя не ведёт.
Не соскальзывает с бёдер мужчины, которого только что целовала так, будто от этого зависит её жизнь. Не устраивает показное бегство, в надежде, что её будут догонять. Не ждёт чужого дозволения, чтобы потом ухватиться за него обеими руками и сделать вид, будто этот театр одной актрисы не был её настоящим выбором. Ведь она просто… хотела проверить, насколько нужна ему.