Я настолько погружаюсь в свои размышления, что перестаю смотреть под ноги. Запинаюсь о какую-то торчащую корягу, которая непонятно откуда здесь взялась. Минуту назад её не было! Не успеваю ни вскрикнуть, ни за что-то ухватиться. Камень под ногами предательски оседает, и меня утягивает вниз, прямиком в разверзшуюся чернильную дыру.
Глава 41 ЛИАДА
Тьма проглатывает меня, как прожорливый монстр. Воздух тихим оханьем вырывается из лёгких. И на краткий миг я перестаю понимать, где верх, где низ и куда именно меня угораздило провалиться.
Я пытаюсь сгруппироваться в полёте: подтянуть ноги, скрутиться в клубок. Но моё тело сковывает какая-то невидимая сила. Не оставляет мне и шанса на менее травматичное приземление.
Я машинально вжимаю голову в плечи и зажмуриваюсь, готовясь распластаться кровавым месивом по холодным острым камням подземелья.
Но… удара нет. Вместо него — резкая и при этом относительно плавная остановка. Вместо ожидаемых камней — твёрдость мышц и выверенная хватка чужих рук. Холодных, жёстких, приковывающих к себе. Тех, что мне уже доводилось на себе ощущать. Тех, в вынужденных объятиях которых я однажды почувствовала себя до абсурдного надёжно. Равно как и сейчас…
— Ты… — распахиваю глаза и тут же попадаю в плен «гранатовых» омутов напротив: глубоких, завораживающих, с отблеском пламени от сотен горящих свечей на радужках.
— Я… — тянет он, и уголки его тонких губ медленно растягиваются в довольной улыбке. — Только в прошлый раз мы не представились друг другу, как подобает… — добавляет он с запоздалой вежливостью, в которой больше иронии, чем раскаяния. — Я — Моркарис. Сын бога Мора, Владыки Несчастий и Болезней и Лунной Посланницы Каллио, Насылательницы Ночных Снов.
Он произносит это без пафоса, как нечто обыденное. Я же от услышанного впадаю в шоковый транс.
Всё моё негодование, всё оскорблённое достоинство предыдущим поступком «вампира», вся та странная расслабленность, что неизменно находит на меня в его присутствии, — мигом рассыпаются в прах под испепеляющим лучом осознания: с кем именно я сейчас разговариваю.
Я нахожусь не просто в объятиях Моркариса, как он «по-простому» представился. А в руках одного из могущественных богов Второго Круга[1] . Бога проклятий, кошмаров, увядания. Истинного Владыки нежити. Избранного, кому благоволит сама Многоликая.
— Прошу, не бойся меня, — его голос звучит тихо, странно успокаивающе.
Это вызывает во мне смятение: передо мной стоит древнее божество, которое практически наравне со Смертью повелевает мертвецами. По крайней мере, так написано в некоторых книгах. И он с такой поразительной лёгкостью просит не бояться его. Как будто просит об этом не какую-то жалкую смертную, которую может щелчком пальца превратить в костную муку, а как минимум равную себе.