— Ты хотела меня видеть, душа моя? — произносит он с ласковой усмешкой, и в его голосе нет ни осуждения, ни упрёка, ни ревности.
В комнате воцаряется небольшое напряжение.
Мои возлюбленные прекращают свои ласки и молча переглядываются между собой.
— Да, — смотрю на вампира затуманенным взглядом. — Ты не против присоединиться?
Моркарис растягивает губы в лукавой улыбке.
— Жёнушка, а ты выдержишь? — он приподнимает бровь. — Четыре члена одновременно?
Я закусываю губу от его беспощадно откровенной прямоты, чувствуя, как низ живота простреливает коротким жарким импульсом.
Скай за моей спиной издаёт короткий одобрительный смешок. А затем чуть сдвигается вправо, без лишних слов освобождая Моркарису место рядом со мной.
Я смотрю на Аркадия и Кассия, ища в их лицах протест.
Но Принц лишь задумчиво прищуривается, переводя взгляд с вампира на меня, а затем уголок его губ заметно приподнимается.
Касс же остаётся напряжённым и настороженным. Однако спустя несколько мгновений он коротко кивает.
Ни один из них не возражает.
Я сглатываю, ощущая, как мои мышцы сводит от предвкушения. И с моих губ слетает короткое:
— Да.
И тогда я ещё не знала, что этим единственным словом сама подписала себе приговор — к мучительно медленной, сладостной, но такой желанной смерти.
Эпилог
Тиндросса и его сообщников судили через несколько дней после их пленения.
Разбирательство длилось долго и муторно.
На их сторону встали несколько знатных кланов. Они требовали помилования, оспаривали свидетельства, обвиняли мою мать в сведении старых счётов, а меня — в попытке захватить власть при поддержке дикарей и их предводителей.
Кто-то из них действительно верил в невиновность бывшего регента, называя подтверждённые факты клеветой. А кто-то просто боялся, что, перерывая скелеты в шкафу, мы доберёмся и до их собственных.
Но доказательств оказалось слишком много: письма, договоры, приказы и показания тех, кто годами исполнял его волю, а теперь спешил спасти собственную шкуру.
И тогда даже самые преданные сторонники Тиндросса постепенно умолкли. Потому что знали: поддержка преступника дорого им обойдётся.
И обошлась.
На следующий день после моей торжественной, но скромной коронации я лишила их всего, что они имели: титулов, земель, мест при дворе и права занимать высокопоставленные должности.
Их владения отошли короне, а семьи были высланы из столицы.
Не за то, что они осмелились спорить со мной. А за то, что годами помогали Тиндроссу творить беззаконие, а когда правда вышла наружу, попытались вновь прикрыть его своими именами и влиянием.