Кассий поднимает на меня взгляд. Недовольный, уставший, но такой открытый. Без суровой брони, за которой он привык скрывать свои настоящие чувства. И без… скорби, которую я уже приняла за доказательство того, что он видит во мне только её.
Теперь Кассий смотрит иначе.
Не сквозь.
Не на ту Лиаду.
А на меня.
Так, что моя злость убегает, поджав хвост.
— Мы вместе провели достаточно времени, — начинает он, и я затаиваю дыхание, — чтобы я сделал один вывод: ты действительно способна разрушить наше королевство.
Я обмираю. А Аркадий моментально напрягается и встаёт рядом со мной.
— Осторожнее, Кассий, — произносит Принц негромко.
В его голосе нет привычной ленивой насмешки. Только холод. И чёткое предупреждение: ещё одно неверное слово и их «недопонимание» перестанет быть просто словом.
Глава 93 ЛИАДА
Кассий даже не смотрит на него. Всё его внимание сосредоточено на мне.
На моём лице.
На моих кровоточащих руках.
На той трещине, что пролегла между нами. И, кажется, если сейчас отступить, то она превратится в огромный каньон, из-за которого мы больше никогда не сможем найти дорогу друг к другу.
— Но лишь потому, что старая система больше не работает, — продолжает он, и я чувствую, как внутри постепенно расслабляется тугая пружина. — Она прогнила до самого основания. И ты… ты тот самый молот, который должен разбить её вдребезги.
Я сглатываю тяжёлый ком, застрявший в глотке.
Смотрю на него во все глаза, не веря собственным ушам. И молчу.
Не потому, что мне нечего сказать. А потому, что я попросту не ждала этих слов от Кассия.
Я ждала удара. Обвинения. Приговора. Но только не этого.
Не принятия.
Не одобрения.
Не поддержки.
Не… веры в меня.
— Наконец-то! — едва заметно выдыхает Аркадий и фирменно закатывает глаза. — А я уж было решил, что у тебя вместо мозгов металлическая пластина.
Рыцарь не реагирует на его подкол, продолжая неотрывно смотреть мне в глаза.
— Я хотел поверить словам королевы о том, что ты злой дух, — глухо признаётся он. — Но потом вспомнил нашу первую встречу. То, как ты отчаянно сражалась за собственную жизнь. Не за титул, не за корону. За себя. Как мы пробирались к столице, и ты рисковала собой, чтобы прикрыть наши спины. Как была готова нести дозор наравне с нами. Как смотрела на голодающих и отдавала им последнее, что оставалось в твоём мешке. Как ты сняла с себя ботинки и отдала тому беспризорному мальчишке в обносках, а сама перевязала ноги тряпьём и собиралась идти так…
Он замолкает. И сквозь непрошенные слёзы я вижу, как судорожно дёргается его кадык.
— Я вспомнил, как ты злилась, когда мы чрезмерно опекали тебя. Как ты упрямо поднималась после каждого удара. Как смотрела на этот проклятый мир так, будто он уже столько раз пытался тебя сломать, что ты из чистого упрямства решила выжить ему назло.