— И хоть Аксель навлекает позор на королевскую семью своими… действиями, — продолжает Фарисса. — Но, Ваше Высочество, — обращается уже ко мне, — сегодня речь о вас.
— О бастардах принца мы поговорим в следующий раз? — с невинным выражением спрашивает Иллария, вмиг рассеивая моё напряжение и злость.
Хочется рассмеяться от того, насколько эта блаженная старушка умеет поддевать других. Причём делает это с такой милой улыбкой, что придраться к ней попросту невозможно.
Аксель дёргается, как от пощёчины. Играет желваками. И пристыженно смотрит в пол.
— Достаточно, — холодно вмешивается Тиндросс. — Пусть сюда войдут свидетели, — подаёт знак стражнику.
Я украдкой вытираю вспотевшие ладони о складки платья. Меня вдруг накрывает волнение с привкусом тревожного предчувствия. Сердце торопливо бьётся под грудной клеткой. И мне приходится приложить усилия, чтобы сохранить спокойное выражение лица.
Проходит минута, за ней тянется другая. А за открытыми дверьми так никто не появляется.
* * *
[1] Верховный Старейшина — тот, кому подчиняется всё духовенство.
Глава 67 ЛИАДА
По залу прокатываются шепотки, полные нескрываемого злорадства.
— Где же ваши свидетели, Наследница? — елейным голосом спрашивает Дракмар. — Неужели испарились? — издаёт гадкий смешок, который тут же подхватывают остальные.
— Может, им стало стыдно за ту, за кого они собирались поручиться? — не удерживается от очередной язвительности Асель. Но некоторые советники смиряют его такими красноречивыми взглядами, что «брат» мгновенно теряет весь свой саркастический запал.
— Неужели все эти россказни про монастырь оказались ложью? — с притворным удивлением тянет Альтрос, в который уже раз промокая потный лоб носовым платком.
Я стою неподвижно и, кажется, даже не дышу.
Воздух в зале становится вязким, удушливым, так что и мне хочется промокнуть вспотевшую шею.
Каждый новый шёпот, каждый ядовитый смешок, каждый презрительный взгляд, точно тяжёлые капли бьют по моей уверенности, с каждой секундой всё сильнее размывая её.
Ещё несколько минут этой внутренней нервотрёпки, где меня бросает из стороны в сторону — от «с моими союзниками что-то случилось» до «они меня бросили», — и я больше не смогу удержать маску спокойствия. Если на моём лице уже не проступило что-то похожее на панику.
— Что ж, Наследница, — устало проговаривает Тиндросс, — видимо, твои свидетели не торопятся.
Регент откидывается на спинку стула. И я подмечаю: в нём нет ни злорадства, ни торжества. Только желание поскорее завершить это разбирательство и приступить к другим, не менее важным делам.