Жрец останавливается рядом со мной. И я каждым вздыбившимся волоском чувствую, как его зловещая сила, расползающаяся по «несчастному» залу невидимым, но ощутимым туманом, медленно смыкается вокруг меня. Не для того, чтобы подавить, как остальных. А чтобы оградить.
Я неожиданно для самой себя расслабляюсь. Так, будто всего этого злополучного дня и не было вовсе. Так, словно со мной не обращались, как с какой-то преступницей.
И вдруг… я улавливаю до боли знакомый запах.
— Я жрец Владычицы Небытия из монастыря Тайн Ночи, — голос старика растекается по залу, точно вода, вышедшая из берегов, — и я пришёл засвидетельствовать правду.
По залу прокатываются удивлённые шепотки: «Монастырь Тайн Ночи?», «Разве это не выдумки?», «О нём ничего не было слышно последние двести лет…». Но никто не смеет задавать вопросы напрямую, потому что жрец произносит это с такой незыблемой уверенностью, что даже у меня не возникает ни тени сомнений. А я ведь собственным внутренним зрением вижу его скрытую суть.
Вижу, как под обманчивым обликом сгорбленного старца пульсирует сокрушительная сила. Она тонкими незримыми нитями срывается с его костлявых пальцев и обвивается вокруг глоток моих недругов. Вижу, как под его белёсой радужкой переливается совершенно другой цвет — гранатовый с чёрными крапинками. Вижу, как под лысиной скрываются длинные красные волосы.
Я вижу то, чего не видят остальные: бога проклятий, кошмаров и увядания. Моего наречённого.
Моркариса.
— Вы хотите сказать, что Наследница нам солгала? — первым приходит в себя Тиндросс, накрывая трясущуюся ладонь другой.
Вампир поворачивается ко мне. Смотрит на меня своими пустыми белёсыми глазами, за которыми читается немое обещание: «Я здесь. С тобой. И не позволю им навредить тебе».
И я наконец выдыхаю.
Во мне вдруг вспыхивает почти болезненная потребность подойти к нему и вжаться в твёрдую надёжную грудь. Впитать его запах каждой клеткой. Забыться в его крепких объятиях на несколько часов. Но вместо этого я вынуждена стоять неподвижно и наблюдать за происходящим.
Он всегда так успокоительно действует на меня. Каждый раз, когда он навещал меня в походе, думая, что я сплю, мои кошмары тут же отступали. Каждый раз, наблюдая за мной со стороны, думая, что не замечу, я переставала оглядываться по сторонам в поисках скрытой угрозы. Каждый раз, когда он представал передо мной «невидимкой», моя тревожность тут же затухала, словно её и не было вовсе.
Потому что я знаю: рядом с ним мне ничего не угрожает. Он — моя безопасная обитель. Он — моя невидимая броня, щит и меч. Даже когда позволяет мне думать, будто я могу сама за себя постоять.