Это не скука.
Не попытка расшатать мои нервы томительным ожиданием. Хотя это безотказно работает.
Это проявление выдержки.
Леденящей, чудовищной, натянутой до предела, точно струна, которая вот-вот лопнет.
И на одно мучительно-долгое мгновение я забываю, как дышать.
Боги, до чего же он красив.
Безбожно. Непозволительно. Почти оскорбительно для моего и без того потрёпанного самообладания.
В его красоте нет ничего мягкого. Ничего безопасного. Ничего земного. Ничего святого. Только тьма, власть и немое обещание беды, к которой сама же и тянусь.
Моркарис медленно поднимает взгляд к моему лицу. И я невольно давлюсь воздухом.
— Разденься.
Короткий приказ, от которого всё внутри меня переворачивается.
Я смотрю на него, не в силах пошевелиться.
Сердце колотится где-то в горле. Пальцы дрожат. Губы пересохли. Язык прилипает к нёбу.
— Медленно, — добавляет он ещё ниже.
Я сглатываю.
Стыд перемешивается с восторженным, почти лихорадочным трепетом.
Меня накрывает резким головокружением. Настолько сильным, что перед глазами на несколько секунд темнеет.
Я делаю короткий вдох.
Пальцы медленно тянутся к застёжке у ворота платья. Не сразу находят её. Соскальзывают. Замирают. Снова цепляются за холодный металл.
Моркарис следит за каждым моим движением. Неотрывно. Так, что я начинаю гореть изнутри.
Я чувствую, как кровь приливает к щекам. Как моё бедное сердце пропускает удары. Как внизу живота, между пылающими бёдрами, закручивается тугой, болезненно-сладкий узел.
Но я не собираюсь останавливаться.
Свой выбор я уже сделала. И больше не допущу этих глупых ошибок.
Пальцы снова находят застёжку.
Молния издаёт характерный звук.
Ткань ослабевает на плечах и постепенно начинает сползать, обнажая шею, ключицы, шёлковую серебристую сорочку под платьем. И наконец бесформенным сугробом оседает у моих туфель.
Тяжёлый, пронизывающий взор вампира скользит по моему едва прикрытому телу. Изучает каждый изгиб. Заставляет щёки заалеть ещё сильнее.
— Продолжай, — хрипло повелевает он.
Я судорожно втягиваю воздух. Сглатываю отсутствующую слюну. И медленно поднимаю дрожащие пальцы к тонким бретелям сорочки.
Замираю, чувствуя, как шёлк скользит под подушечками пальцев: гладкий, прохладный, почти невесомый. Последняя преграда. Последняя жалкая попытка моего смущения спрятаться за тканью.
И я… стягиваю её. Стягиваю, как броню, за которой всё это время пряталась от него.
Пути назад больше нет.
Ни одно оправдание теперь меня не спасёт.
Я сделала это сама, по доброй воле.
Глава 76 ЛИАДА
Шёлк соскальзывает с моих плеч почти бесшумно. Царапает напряжённые соски. Щекочет кожу на рёбрах, талии и бёдрах. Так легко. Так предательски просто.