В этом хаосе, в этой давке, среди криков и топота преступники вместе с Альтросом исчезают.
Я вижу, как мелькает красная ткань плаща, как полулысая голова Альтроса ныряет в проход, как Дракмар и Эрном, пригнувшись, шмыгают за ними. И никто — никто! — не пытается их остановить.
Более того — из замка исчезает королева. Так, словно в одно мгновение она растворилась в воздухе.
Я смотрю на её пустующее место, и внутри меня всё холодеет.
Она выбрала бегство.
И это, пожалуй, громче всех чистосердечных признаний.
Глава 70 ЛИАДА
— Что ты делаешь? — впервые позволяю себе повысить голос на Моркариса, когда он вдруг подхватывает меня на руки и переносит в свою обитель. — Верни меня обратно! Я должна…
— Должна что? — перебивает он, опуская меня на ноги. — Героически погибнуть?
Мой «похититель» не спешит отстраняться. Удерживает меня за талию так, что мне катастрофически не хватает личного пространства и воздуха. Смотрит на меня с высоты своего немалого роста с тем самым выражением, от которого внутри всё постепенно закипает: спокойствие, снисходительность и лёгкая усмешка на тонких губах, словно видит перед собой рассерженного котёнка.
Я упираюсь ладонями ему в грудь и пытаюсь отстраниться. Но ничего не выходит. Не из-за того, что его пальцы сильнее сжимаются на моей талии. А потому, что моё тело сопротивляется этому. Оно не хочет отодвигаться ни на миллиметр и терять то напряжение, что возникает между нами.
Мы словно два электрических заряда, которые одновременно притягиваются и отталкиваются друг от друга. И я почти ненавижу вампира за то, что он сейчас чувствует то же, что и я.
Его гранатовые глаза на мгновение темнеют. Пальцы соскальзывают на поясницу, вызывая во мне приятный трепет, от которого на мгновение прикрываю веки и тут же одёргиваю себя.
— Отпусти, — требую, но голос звучит неубедительно даже для меня самой.
— И что ты будешь делать? — наклоняется ко мне, оставляя между нашими губами пару жалких сантиметров. — В одиночку спасёшь город? Перебьёшь… около пяти тысяч дикарей?
— Это мой долг… — неожиданно хрипло произношу я и тут же заливаюсь краской.
— Расстаться с жизнью в неравном бою? — его дыхание, прохладное, с привкусом граната, касается моих губ, вызывая навязчивое желание сократить между нами это раздражающее расстояние и, наконец, поцеловать моего наречённого. Прямо как в тех снах, которые мне снились несколько раз.
Интересно, это он приложил к ним руку? Или всему виной мои потаённые — хотя и не такие уж и потаённые — желания?
— Я должна хотя бы попытаться… — заворожённо смотрю на то, как Моркарис прикусывает свою нижнюю губу, и неосознанно повторяю его действие.