Он смотрит на меня поверх бокала, и в его потемневших, полных «грозного» обещания глазах отчётливо читается, каким именно способом он будет меня «наказывать».
Между бёдер моментально становится жарко и влажно.
Я ёрзаю на стуле, пытаясь справиться с внезапно накатившем возбуждением. Отогнать от себя слишком яркие, слишком живые картинки того, как именно он собирается привести своё «обещание» в исполнение.
Бесполезно.
Они упрямо всплывают, накладываясь друг на друга, заставляя дыхание сбиваться.
Я резко отвожу взгляд, впиваясь пальцами в бархатную обивку кресла.
Меня на несколько мгновений дезориентирует. Так, что путаюсь, где заканчивается реальность, а где начинаются мои фантазии, которые, признаюсь, безумно хочется воплотить.
А когда более-менее прихожу в себя — мы уже оказываемся на диванчике.
К сожалению, не голые. И даже не целующиеся.
Глава 72 ЛИАДА
— Я должен тебя предупредить: я взял на себя инициативу познакомиться с твоими… союзниками, — произносит Моркарис после небольшой паузы.
Я только киваю, мол, понятно, спасибо, что предупредил.
По правде говоря, я настолько вымоталась за сегодня и снова погрузилась в переживания, связанные с королевой, советниками и нападением дикарей, что у меня попросту не остаётся сил ни удивляться, ни обижаться на то, что мои так называемые союзники скрыли от меня ещё одну правду.
— Это они попросили меня вмешаться, — спокойно добавляет он.
Я медленно поднимаю на него взгляд.
— Попросили? — с затаённой настороженностью спрашиваю я.
Моркарис смотрит на меня: лениво, с усмешкой, точно как кот, наблюдающий за своей добычей. Добычей, которая ещё не поняла, что она поймана и путей к отступлению больше нет.
— Думаешь, не предложил ли я им сделку?
Он лукаво прищуривается, заставляя меня нервничать сильнее.
— Я и сам хотел вмешаться. Так что в дополнительных условиях не было необходимости, — наконец, произносит он, и я — сама того не заметив — снова начинаю свободно дышать.
Дальше вампир рассказывает мне, что он давно отловил тех упырей, от рук которых умерла прежняя Лиада. И всё это время он «держал» их при себе.
Мимоходом, совершенно безразличным тоном, признаётся, что пытал их: погружал их в самые жуткие кошмары снова и снова, пока те не начали терять рассудок.
Поэтому на заседании им не понадобилось много времени, чтобы признаться в содеянном.
— Далеко они не уйдут, — отвечает на волнующий меня вопрос Моркарис. — На них мои метки. Я могу в любую секунду взорвать им головы. Но ты же хочешь не этого, верно?
— Нет, — говорю чистую правду. — Я столько ночей просыпалась в холодном поту от кошмаров, где они… — я сжимаю челюсть и отворачиваюсь, не решаясь произнести это вслух. — Я хочу, чтобы они страдали. Мучились так же, как и я. И чтобы их страданиям не было ни конца, ни края.