Горло сжимается, отрезая мне доступ к кислороду.
Как я могу так бесчеловечно с ними поступать?
Что я за бездушное бессердечное чудовище такое?
Боги… Как же мне сейчас тошно от самой себя.
— Так, — Моркарис перехватывает мои ладони, — вижу, тебя одолели муки совести.
Его прикосновение неожиданно тёплое, пропитанное нежностью, которая предназначается только для меня. И это… слишком. Я попросту этого недостойна.
— Если ты действительно их любишь, то я принимаю твой выбор, — успокаивающе поглаживает мои пальцы. — Я не жду, что ты будешь принадлежать только мне. Ты не вещь. И вполне способна сама решать, с кем ты хочешь строить свою жизнь. То, что ты моя предназначенная, не означает, что я должен быть твоим единственным мужчиной. Тем более этот мир давно держится на полигамии.
Он произносит последнее предложение с такой интонацией, что я не сдерживаю весёлого смешка.
— Только прошу об одном, — вампир заглядывает мне в глаза так, что возникает ощущение, словно он смотрит не на меня, а прямо мне в душу, — никогда не лги мне.
— Никогда, — произношу почти шёпотом, как священную клятву.
Мы ещё несколько минут так сидим в полном молчании, неотрывно смотря друг на друга.
Мне не становится легче от его слов. Наоборот, на меня наваливается невидимая тяжесть.
Как я должна поступить? Рано или поздно мне придётся выбрать, так ведь?
С одной стороны, связь с Моркарисом навязана мне высшими силами. С другой — он уже глубоко и прочно укоренился во мне. Так, что одна мысль о нашем «разрыве» вызывает во мне жёсткое, категоричное, почти истеричное отторжение.
Это как добровольно пойти на ампутацию здоровой конечности.
Но и от Скайлора я не откажусь. Даже под страхом смерти. Проклятий. И полного уничтожения мира.
Да, звучит как больная зависимость и безумное помешательство. И всё же это именно то, что я чувствую к своему рыжему плуту.
Если моя любовь к нему — диагноз, то я осознанно отказываюсь от лечения.
Что касается Аркадия и Кассия — там тоже всё сложно.
Сама не до конца понимаю, что к ним чувствую. Симпатию? Привязанность? Признательность? Или нечто большее? Но знаю наверняка: мне ещё предстоит найти ответы на эти вопросы.
— Ты слишком громко думаешь, — нарушает тишину вампир.
Уголки его губ тянутся вверх в понимающей, чуть насмешливой улыбке.
— Просто… мне кажется это неправильным. Нечестно по отношению к вам обоим.
— Дай себе время, — спокойно отвечает Моркарис.
И это по злому забавно: я ожидала от него осуждения, а в итоге прекрасно справляюсь с этим сама.
— Я тебя недостойна…
— Ещё раз так скажешь, — его голос становится глубоким, угрожающим, таким, от которого по коже расползаются мурашки. Вот только… вовсе не от страха. — Я буду вынужден тебя наказать.