Всё.
Просто взяла и увела.
А он даже не оглянулся. Не посмотрел на меня.
Под моими пальцами раздаётся резкий сухой хруст. Я опускаю взгляд, со смесью ярости, непонимания и дикой боли смотрю на разломанную, покрытую инеем перилу.
Сердце отбивает лихорадочный ритм где-то в горле.
Холодный ужас на секунду притупляет разъедающую изнутри ревность.
Я воровато оглядываюсь по сторонам, проверяя, не увидел ли кто неконтролируемую вспышку моей магии. И, убедившись, что до меня никому нет никакого дела, стрелой устремляюсь в комнату.
А хочется… в подсобку.
Надавать лещей этому рыжеволосому ловеласу и его потаскушке.
Я врываюсь в комнату. Захлопываю дверь так, что она едва не срывается с петель. Прижимаюсь к ней спиной, будто могу удержать своим телом всё то, что рвётся за мной следом: шум таверны, смех, навязчивый образ того, какон набрасывается на неё в тёмной коморке за стойкой.
Несколько мгновений просто стою, уставившись в пустоту. Дышу часто и поверхностно, словно только что пробежала марафон.
Руки дрожат.
Не от страха. От злости.
С силой отталкиваюсь от двери и подхожу к замёрзшему окну.
Мысли мечутся, цепляясь одна за другую, и все они — о нём.
— Дура, — выдыхаю в пустоту.
Ладони жжёт, будто магия всё ещё ищет выход. Я сжимаю их в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, пытаясь удержать контроль.
Но тело уже не слушает доводы. Сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу. В висках пульсирует тупая, навязчивая боль. А перед глазами снова и снова всплывает одно и то же: его спина, исчезающая в тёмном проходе.
Я резко разворачиваюсь, делая круг по комнате, словно загнанный зверь, угодивший в ловушку собственных чувств. Остановиться невозможно. Стоять на месте — ещё хуже.
Мне нужен выход.
Любой.
Разбить что-нибудь. Заорать. Или… или, наконец, признать, что я так отчаянно отрицала.
Резкий стук в дверь обрывает меня на полушаге.
Я замираю.
Сердце на мгновение пропускает удар.
Ещё один стук. Уже нетерпеливый. А затем дверь распахивается, не дожидаясь ответа.
В комнату врывается тёплый воздух из коридора и…
Глава 50 ЛИАДА
Скайлор.
Несколько секунд он молча стоит в дверном проёме. Его ореховые глаза светятся в полутьме, словно в них заперт лесной пожар: жгучий, дикий, неукротимый. Грозящий поглотить меня целиком. Спалить дотла своим безумным, всепоглощающим огнём вместе с моей осторожностью и сомнениями.
Он медленно скользит плотоядным взглядом по моему лицу, шее, ключицам, плечам. И я отчётливо ощущаю, как на моей коже вспыхивают глубокие фантомные ожоги. Боли нет. Только жар. Он пробуждает во мне нечто тёмное, первобытное и давно забытое — острую, голодную жажду, которая тянется к его пожару собственным разгорающимся пламенем.