Но Кассий уже дал мне понять, что он не видит меня.
Никогда не видел.
И посему…
— Хорошо, — киваю я с таким спокойствием, что самой становится тошно. — Если ты того желаешь, то так тому и быть.
Мой голос выходит ровным. Почти безупречным.
И ничто не выдаёт моей внутренней агонии.
Ни то, как судорожно сжимается моё сердце.
Ни то, как хочется вцепиться пальцами в собственные рёбра, лишь бы удержать то, что неумолимо рвётся наружу.
Только ногти, впивающиеся в ладони до кровавых лунок, пачкают эту почти идеальную картину.
Кассий смотрит на меня так, словно ожидал от меня услышать совсем другое.
Возможно, подробных объяснений? Оправданий? Предыстории?
Неважно.
Я ничего не собираюсь ему давать.
Не потому, что мне нечего сказать. Как раз наоборот: слова толпятся на языке, царапают глотку, требуют выскользнуть наружу… Но они уже ничего не изменят.
Рыцарь первым решил ничего не выяснять. Не показал ни словом, ни жестом, ни взглядом, что я имею для него значение.
Я.
Не она.
Особенно после всего, что нам довелось вместе пережить.
После стольких лишений.
После сражений, бессонных ночей и смерти, которая столько раз дышала нам в спины, что практически стала нашим пятым спутником.
После той проклятой лилии, которую я, как последняя дура, приняла на свой счёт.
После того как он подставлял мне плечо в те моменты, когда я уже не могла идти сама.
После всех тех взглядов, после которых он поспешно отводил глаза. Молчания, в котором нам не нужны были слова, чтобы понять друг друга. И всех тех неловких проявлений заботы, которые я, по собственной глупости, приняла за нечто большее.
А теперь выходит, что я это всё придумала.
Кассий всё это время был не со мной.
А с ней.
Глава 92 ЛИАДА
— Лиада, — вдруг произносит он, и то, как звучит моё имя на его устах, причиняет физическую боль.
Слишком печально.
Слишком бережно.
Слишком запутанно: он сейчас обращается ко мне или всё-таки к ней?
К той девочке из прошлого, с которой они когда-то, смеясь, разрисовали мебель в её комнате; которая впервые в жизни вручила ему деревянный меч и заставила поклясться, что однажды он получит рыцарский титул и будет защищать её уже по-настоящему.
Или к той, что сейчас стоит перед ним, мелко дрожа от едва сдерживаемых слёз, с кровоточащими ладонями, и из последних сил делающей вид, будто её не разрывает на части.
Кассий делает шаг ко мне — я забываю, как дышать.
Он останавливается — я сжимаю зубы.
Он силится что-то сказать, выпуская тихий неразборчивый звук, — я замираю и превращаюсь вся вслух, не желая пропустить ни одной буквы мимо ушей.