Я выставляю топор перед собой и медленной поступью иду на ночного скалящегося хищника.
В нашей схватке нет места для промедлений: либо он загрызёт меня, либо я порублю его. И мне больше всего импонирует второй вариант.
Отныне я не дичь, которая до этого смиренно терпела разного рода унижения. Не кукла для бытья или дырка для сексуальных утех. Я — хищница, которая перегрызёт глотку любому, кто только сунется ко мне. Хищница, которая будет драться за себя до последнего вздоха. Хищница, от руки правосудия которой никто не скроется: я найду тех отвратительных мужланов, что изнасиловали и бросили умирать бывшую хозяйку тела, и порежу их на кожаные лоскуты.
Пусть отсчитывают свои последние деньки и молятся всем богам, чтобы я смягчила им наказание и не мучала их так же мучительно долго, смакуя каждую минуту, как они в моих кошмарах!
Тем временем рысь, грозно рыча, принимается ходить вокруг меня, выискивая удобный момент для новой атаки. Уже точно смертельной. И я не отстаю от разъярённого зверя, зорко следя за каждым его движением и стараясь больше не подставлять спину.
Порывистый ветер бросает мне в лицо колючие снежинки.
Тёмно-серые тучи перекрывают ночное светило, из-за чего резко темнеет.
И ночной голодный хищник, слегка пригнувшись, стремительно бросается в мою сторону.
Я невольно прикрываю глаза. Бью наотмашь. И, кажется, попадаю точно в летящую на меня цель.
Зверь издаёт жалобный рёв и с глухим звуком падает на снег.
Распахиваю веки и вижу, как он снова порывается встать.
На его белом пятнистом брюхе медленно проступает кровь. И я не дожидаюсь, когда он снова атакует: подбегаю к нему, замахиваюсь и вонзаю в него топор.
Снова и снова. Снова и Снова. Снова и снова.
До тех пор, пока меня не оттаскивают от изувеченного трупа животного чьи-то сильные руки.
Я падаю на колени. Дрожу всем телом, хотя внутри расползается полное опустошение. И даю истерике вырваться наружу.
Я горько и протяжно рыдаю, прижавшись к широкой и горячей груди Армона. Кричу, что я убийца, но он отрицает мои слова, тихо повторяя: «Так было нужно. Ты всё сделала правильно».
И я… верю ему: затихаю от его утешительных поглаживаний по моей голове, а после проваливаюсь в холодный и мрачный сон.
Глава 5 АРМОН
— Твой первый трофей, — протягиваю Наследнице шубу из шкуры недавно убитого ею животного.
Она, наконец, отрывается от стены, поворачивается ко мне с каменным лицом и равнодушно оглядывает весьма симпатичное изделие, которое скорняк изготовил для неё всего лишь за два дня.
— Убери это с глаз долой! — отмахивается и вновь утыкается в стену, вырисовывая на тонком покрывале с изображением оленей понятные только ей символы.