— Барьер снимется только тогда, когда ты пробудешь в себе магию, — я нарочно задеваю её за живое, игнорируя чувства. Довольно дурить ей голову. В конце концов, я тот, кто я есть: инструмент в руках богов, не знающий ни любви, ни тоски, ни прочих слабостей, которые могут хоть как-то пошатнуть мою бесчувственную натуру. По крайней мере, я таким должен быть. Иначе никак.
— Армон… — она делает шаг ко мне, и до меня долетает её обрывистое дыхание и бешеный стук сердца. — Мы ведь ещё увидимся? — давит улыбку сквозь горькие слёзы, продолжая играть в заведомо проигрышную игру для нас обоих. Наверное, ей так менее больней.
— Прощай, — одним резким движением сворачиваю голову всем её надеждам. И своим в том числе. Ведь чем быстрее Наследница ожесточится, тем лучше будет для неё. Иначе с такой чувствительностью она долго не протянет в нашем мире. — Ныне Лиада из Гнезда Серебряных Драконов, Первая Наследница Короны.
Я чинно киваю ей, признавая в ней не просто мою ученицу, но и будущую королеву всех континентов. И исчезаю в снежной пурге, упрямо делая вид, что не слышал последнюю фразу Наследницы.
Наш совместный путь пройден. Будущее уже предопределенно. И в нём мы по разные стороны рек.
* * *
[1] Смерть (Многоликая, Танцующая Погибель, Владычица Небытия, Костлявая) — главная богиня Зимы, которой поклоняются и почитают её как Матерь Защитницу и Матерь Карающую.
[2] Гончий Смерти — те, кто выслеживают Проклятых [3] для исполнения Жнецам [4] их приговора.
[3] Проклятые — те, кого отметила Смерть за особо тяжкие прегрешения. Существует поверье, что если на холме большого пальца появляется родимое пятно, то этому дракону уготована скорая погибель.
[4] Жнецы (Молчаливые Старцы, Жнецы Правосудия, Глас Правосудия, Собиратели Душ, Всадники Многоликой, Жнецы Костлявой) — судьи Смерти, которые по её поручению выносят Проклятым приговор.
Глава 10 ЛИДА
— Я люблю тебя… — собственное признание обжигает губы, несмотря на могильный холод пещеры и того, кому оно было предназначено.
Я ещё некоторое время всматриваюсь в охваченный снежной бурей пейзаж в надежде увидеть в ней крепкую широкоплечую фигуру такого необходимого и значимого для меня мужчины.
Пусть он десятки раз подвергал меня опасности. Грозил оставить неподготовленной одной на один с миром льда и снегов. Проявлял холодность и равнодушие, когда я теряла контроль над собственными чувствами и непреднамеренно начинала демонстрировать их.
Но всё же он десятки раз спасал меня, включая те моменты, когда я проваливалась в затяжную депрессию. Заботился даже тогда, когда я не болела. Кормил даже тогда, когда сама научилась охотиться на дичь и ловить рыбу. Молча выслушивал все мои, в том числе и бредовые, истории. И даже пару раз засмеялся, когда рассказывала ему земные анекдоты из любимой дедушкой газеты.