— Пошли порыбачим, — подхватываю плетёную корзину и снимаю удочки со стены. Слова, которые так и вертятся на языке, про то, что это будет в последний раз, решаю оставить при себе.
Я всегда был честен с иномирной душой. За исключением тех моментов, о которых ей не нужно знать. Не смягчал методы своих учений и не щадил её чуткое сердце, чтобы она быстрее свыклась с нравами нашего мира. Но сейчас мне не хочется быть палачом её улыбки и задорного блеска в глазах.
Тем более, где-то глубоко внутри моего очерствевшего сердца мне нравится её неубиваемое жизнелюбие. Оно заставляет меня поверить в то, что, даже находясь в самых поганых условиях, можно сохранить силу духа и внутренний огонь.
Так, мы проводим ещё несколько часов в самообмане: иномирная душа рассказывает о своей земной жизни, а я делаю вид, что мне понятны все её слова, включая и «вайфай», которое по мне больше похоже на какое-то проклятье.
После она отмечает свою победу забавным танцем: Наследница впервые поймала рыбы больше, чем я. И я радуюсь вместе с ней, потому что её успехи — моя отрада. Я ратую за то, чтобы она однажды превзошла меня, своего беспощадного учителя. Хоть и делаю вид, что не могу смириться с «унизительным» поражением.
— А куда мы идём? — спрашивает, когда мы начинаем подниматься в гору и важно заводит руки за спину. — И зачем тебе рюкзак? Мы что, идём за лекарствами?
— Сегодня ты сдаёшь экзамен, — мои слова сухи и равнодушны, в то время как внутренности выворачивает наизнанку. Однажды я уже испытывал схожую привязанность. И не думал, что вновь допущу ту же ошибку. Глупец. — Суть его заключается в том, что ты должна пробудить в себе магию.
— Подожди… — резко останавливается. — Ты меня ни о чём таком не предупреждал. И… — нервно облизывает губы, — у меня что, есть магия⁈
— Конечно, — говорю, как само собой разумеющееся и прикидываю, как нам взобраться по обледеневшему крутому склону к нужной пещере.
В итоге решаю, что я не в том расположении духа, чтобы преодолевать никому не нужные препятствия. И, подхватив Наследницу за талию, достигаю нужного выступа.
— Но я к этому не готова… — произносит растерянно.
— Готова, — быстро всучиваю ей рюкзак, пока не передумал, подталкиваю её вглубь пещеры и запечатываю выход, чтобы она не смогла выйти до завершения экзамена.
— Что ты делаешь? — она непонимающе смотрит на меня своими большими чистыми глазами, а затем… на её лице отражается запоздалое осознание. И в этот момент иномирная душа становится такой потерянной и беззащитной, то мне хочется наплевать на долг и клятвы, схватить её в охапку, прижать к себе и сказать, что всё будет хорошо. Но это очередная ложь. И роскошь, которую не могу себе позволить: мы — фигуры разных полей, и наша судьба переплетается лишь на краткий миг.