Во мне всё кипит от гнева, от злобы. Но сильнее всего пульсирует одно-единственное желание: заставить его ответить за всё.
За ту девочку, которая всю жизнь страдала от рук старшего брата, хотя он должен был защищать её.
За всех, кого этот подонок когда-либо покалечил или убил.
За королеву, безвольно лежащую сейчас в грязи.
И, в конце концов, за каждую ночь, когда я раз за разом переживала в кошмарах последние ужасающие мгновения жизни прежней Лиады.
— Если ты меня убьёшь, — глухо хрипит он, — твоей мамашке тоже придёт конец.
Моя ладонь замирает на его лице.
Аксель чувствует это и криво усмехается разбитыми губами.
— Думаешь, я не предусмотрел подобного? — красный камень на его пальце вспыхивает, и лежащее в грязи тело Аэлин пронзает новой судорогой. — Пока артефакт связан со мной, связана и она. Оборвёшь мою жизнь — оборвётся и её. А следом на воздух взлетит весь Архернхорн.
Он замечает, как ослабевает нажим моей ладони, и издаёт торжественный смешок.
— Вот так, сестрёнка, — довольно хрипит эта мразь. — Наконец-то ты вспомнила своё место.
Глава 99 ЛИАДА
Мне приходится убрать ладонь с его лица.
Аксель медленно, пошатываясь, отлипает от колонны. Одна его рука поднимается, и я замахиваюсь, готовая отразить любую атаку и ударить его ещё раз. Но вместо этого он ощупывает затылок и морщится от боли. Затем отводит ладонь и несколько мгновений смотрит на кровь, размазанную по пальцам.
— Гадина, — шипит он. — Ты за это ответишь. — Недопринц вскидывает окровавленную руку и щёлкает пальцами. — Псы! Выпотрошите их всех! А сестрёнку оставьте мне.
Он проводит языком по верхней губе и скользит по мне маслянистым взглядом. Таким, что во мне возникает нестерпимое желание выдрать ему глаза и растоптать их.
Аксель уверен, что победа уже на его стороне, и открыто упивается своим мнимым превосходством. Тем, что одним признанием сумел остановить нас всех. Тем, что щит, которым стали жизнь королевы и судьба целого города, сделал его неуязвимым.
Но как бы не так.
Лишь спустя несколько мгновений этот ублюдок замечает, что двор погрузился в подозрительную тишину. За его спиной не слышно ни топота цепных псов, ни выкриков, ни лязга доспехов и оружия.
Только вьюжный ветер гоняет по площадке пепел и редкие хлопья снега.
Самодовольная ухмылка на его вытянутом лице медленно сползает.
Аксель резко оборачивается.
— Г-где они?.. — из его голоса мгновенно исчезает вся бравада. Он мечется взглядом по опустевшему двору, а затем с яростью поворачивается ко мне. — Что ты сделала⁈
— Как что? — отвечаю спокойно, не отказывая себе в удовольствии растянуть губы в злорадной ухмылке. — Отправила их туда, где им самое место. К Жнецам Правосудия.