Я поднимаю поникший взгляд и, к своему удивлению, не нахожу на лицах мужчин ни осуждения, ни скептицизма, ни мстительного злорадства. Вместо этого на них появляется целая гамма эмоций. Слишком живая, слишком честная, чтобы её можно было отыграть.
Им хватает одного взгляда на меня — на то, как мелко дрожит моё тело, словно в болезненной лихорадке, на то, как с трудом глотаю воздух, на то, как непроизвольно впиваюсь ногтями в собственную ладонь, на то, как в уголках моих глаз проступают непрошеные слёзы, — чтобы догадаться о самом страшном. О том, что те изверги сделали сней .
Кассий отворачивается первым. Не в брезгливости, скорее так, будто только что получил удар под дых. Его мощная рука поднимается к ожесточившемуся лицу, и он грубо, с размаху трёт ладонью лоб и глаза, будто пытаясь стереть не только усталость, но и образ, внезапно вставший перед его внутренним взором.
Это жест бессильной ярости. И, кажется, вины. Такой, словно где-то в глубине души он считает, что должен был это предотвратить. Должен был быть там. С той, кого когда-то пообещал защищать.
Скайлор застывает на месте. Вся его наигранная лёгкость и лукавое озорство мгновенно испаряются. Он смотрит на меня широко распахнутыми глазами. В их глубине плещется растерянность, ужас и едва сдерживаемая ярость. Не на меня, а на тех, кто посмелко мне прикоснуться.
Его кулаки сжимаются так, что белеют костяшки, и кажется, ещё немного и хрустнут кости.
Он приоткрывает рот, будто собирается что-то сказать. Но, так и не подобрав слов, закрывает его.
Что до Аркадия… Его безупречное лицо становится каменным. Глаза — пустыми, остекленевшими. В нём нет сочувствия, нет гнева, нет привычной насмешливости. Только холодная, пугающая сосредоточенность на собственных мыслях. Каких именно — остаётся лишь догадываться.
Я даю им, и себе в том числе, время прийти в себя. Не тороплю, не подталкиваю, позволяя эмоциям улечься и обрести форму. А после подвожу разговор к тому, ради чего он вообще был затеян: я предлагаю им стать моими союзниками.
Глава 48 ЛИАДА
Мы добираемся до Архернхорна к празднику Равновесия.
После долгого, утомительного и крайне опасного пути нас встречает непривычный контраст по сравнению со всем тем снежным однообразием, что сопровождало нас неделями: яркие огни и цветастые ленты, протянутые между домами, от которых начинает рябить в глазах, праздничный гул толпы, подталкивающий только поскорее убраться с шумных улиц в привычную тишину; слишком весёлые и нарядно одетые знатные горожане, чьи дорогие меха и украшения выглядят чрезмерно вызывающе на фоне усталых стен, грязных предместий, назойливых попрошаек, выстроившихся вдоль главной дороги, чумазых детей в рванье и общей разрухи Королевства.