Я хочу поддразнить его. Спровоцировать. Сказать что-то, от чего с него окончательно спадут оковы терпеливого ожидания.
Но останавливаю себя.
Не потому, что боюсь столкнуться с тем «огнём», который сейчас дёргаю за воображаемые усы. А потому, что мне нужно выяснить кое-что важное.
Я медленно выдыхаю, заставляя себя собрать мысли в единое целое.
Это оказывается труднее, чем я предполагала.
— Ты как-то влияешь на меня? — поднимаю на него глаза.
Я ещё с самого начала заметила: стоит мне только подумать о королеве, советниках, дикарях и своём долге перед народом, как эти мысли тут же рассеиваются. Будто кто-то намеренно выталкивает их из моей головы. Мягко. Но настойчиво. Словно намекая: сейчас не время.
— Да, — не скрывает вампир, и я чувствую, как он расслабляется. — Иначе твои собственные эмоции давно бы раздавили тебя. И ты уже опрометью неслась бы на врагов.
— Но я всё равно должна вернуться.
— Вернёшься. — Он некоторое время молчит, а после загадочно добавляет: — В нужный момент.
— Но Скайлор…— порываюсь сказать, что сильно переживаю за него.
Как он там? Всё ли у него в порядке? Успел укрыться в безопасном месте?
Наверное, он с ума сходит, не понимая, куда я исчезла.
— Хочешь, чтобы они были тут? — спрашивает он так спокойно, будто речь идёт о пустяке.
— А можно? — подрываюсь я и с неверием заглядываю Моркарису в гранатовые глаза.
Вампир строит такое выражение, мол, другого он и не ожидал.
— Ты моя невеста, — он оглаживает мою щеку, волосы, плечо. — Тебе можно всё.
«Всё», — звучит многообещающе и опасно. Я ведь могу и поверить ему.
— Даже… — я с вызовом «прохожусь» пальцами по его оголённому треугольнику на груди.
Боги… Я сейчас умру от смущения.
Но, чёрт, ничего не могу с собой поделать.
Мне хочется выкрасть эти минуты, которые мы сейчас можем провести вместе. Потому что неизвестно, что будет дальше. Я всё равно вернусь в замок. К своим обязанностям.
И мне придётся вести войну, даже если я к ней морально не готова.
Даже если я не знаю, как это делается.
И пусть в своих глазах я сейчас выгляжу легкомысленно, глупо, неправильно… В это мгновение я хочу одного — касаться Моркариса, чувствовать его и как можно дольше растянуть этот момент.
— … Если спрошу: королева действительно приказала убить свою дочь?
Моркарис смотрит на меня долго, проникновенно, словно взвешивая ответ. И с одной стороны, мне хочется его услышать. А с другой — заткнуть себе уши, чтобы продолжать оставаться в неведении.
— Ты узнаешь об этом чуть позже, — уклончиво отвечает он.
— А что насчёт Тиндросса?
— И об этом тоже, — на его губах медленно растягивается лёгкая усмешка.