Я послушно раздвигаю колени, наблюдая за тем, как его руки ложатся мне на живот. Скользят по нему. Оглаживают. Поднимаются выше, к болезненно напряжённым соскам. А затем сжимают их между пальцами, так, что я всем телом подаюсь вперёд.
Из горла вырывается рваный, совершенно неприличный звук.
Я тут же закусываю губы, пытаясь задавить его.
Но Моркарис не оставляет мне и шанса поиграть в «приличную» девушку.
Он набрасывается на мои губы: голодно, требовательно, совершенно непристойно.
Это не поцелуй. Это захват. Полное подчинение. Жадное, неотвратимое поглощение последних остатков моей воли.
Его левая рука твёрдо обхватывает мой подбородок, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр.
Вторая соскальзывает туда, где я уже давно изнываю понему .
Ладонь наречённого медленно скользит по внутренней стороне бедра. Собирает влагу. Дразнит. Но не касается самого главного.
— Ты такая мокрая, — произносит он, заставляя меня мелко дрожать и нетерпеливо подаваться навстречу его холодным пальцам.
— Моркарис… — мой сдавленный голос срывается в умоляющий шёпот.
Он шумно втягивает воздух сквозь зубы. Лёгким нажимом на подбородок поворачивает моё лицо к себе, вынуждая встретиться с его пожирающим взглядом. Смотрит так, будто я только что совершила что-то непростительно греховное.
И, кажется, именно это ему и нравится.
До бездонной, затягивающей в себя черноты в его глазах.
До сбившегося дыхания.
До каменной твёрдости, упирающейся мне в поясницу.
— Попроси, — подушечка его пальца замирает в опасной близости от моей пульсирующей точки.
Он ловит мои губы. Кусает нижнюю. Слегка оттягивает.
— Пожалуйста… — почти хнычу я, извиваясь на его бёдрах.
— Не так, Лиада, — прикусывает мочку моего уха, пуская волну колючих мурашек по шее вдоль позвоночника — к самому средоточию моего изнемогающего желания.
Я жадно глотаю ртом воздух, пытаясь дотянуться до его губ.
— Скажи это, — произносит с нажимом, непреклонно стоя на своём.
И я окончательно сдаюсь. Капитулирую на милость его тёмной, всепоглощающей власти.
— Прикоснись ко мне, — прошу. — Пожалуйста. Я так тебя хочу, Моркарис…
— Хорошая девочка, — низким, сорвавшимся голосом выдыхает Моркарис мне в губы.
А после даёт именно то, что мне сейчас жизненно необходимо.
Его палец наконец скользит внутрь: медленно, осторожно, так, словно вампир намеренно заставляет меня прочувствовать каждый миг этого вторжения.
Я выгибаюсь, впиваясь ногтями в его бёдра, и громко, совершенно беззастенчиво стону:
— Моркарис…
Второй палец входит следом. Так же неспешно. Так же неотвратимо.
И я окончательно теряю связь с реальностью.