Какая самонадеянная глупость.
Наречённый тянет меня за волосы назад: не больно, но достаточно решительно, чтобы разорвать поцелуй и заставить нас обоих вдохнуть.
Я шумно втягиваю воздух.
Сглатываю накопившуюся слюну.
Губы горят. Голова кружится. В груди гулко стучит сердце, эхом отдаваясь в голове и разгоняя мысли, как стаю перепуганных птиц.
Моркарис смотрит на меня сверху вниз.
Его взгляд — тёмный, глубокий, повелительный. Такой, под которым я ощущаю себя не будущей королевой, не Заклинательницей Нежити и даже не воительницей, которой он великодушно оставляет право выбора. Аего женщиной. Той, что всецело, без остатка принадлежит только ему.
И, странно, меня это не унижает. Не оскорбляет. Не подталкивает возмутиться. Наоборот. Всё внутри меня откликается на это ощущение: что-то первобытное, тёмное, не поддающееся ни здравому смыслу, ни нравоучениям моей «правильной» стороны, ни тем жалким остаткам гордости, за которые продолжаю цепляться и убеждать себя, что вообще-то я могу принадлежать только самой себе.
Словно какая-то древняя, полудикая часть меня не просто принимает его власть. Она узнаёт её. И… подчиняется ей: смирено, безоговорочно, с полным доверием. Так, будто это самое правильное, что только может быть. Не потому, что он могущественный бог, который подавляет и подчиняет себе всё живое и неживое. А потому, что с ним мне не нужно быть сильной.
С ним мне не нужно держать лицо. Не нужно быть только той, кем меня привыкли видеть. Здесь, на его коленях, под его тяжёлым всезнающим взглядом, я могу быть просто… самой собой.
Настоящей.
Совершающей необдуманные глупости.
Идущей на поводу сиюминутных желаний.
И всё равно принятой: целиком, со всеми своими изъянами и суетливой ордой тараканов в голове. Потому что я — его. Не просто половинка. А неотделимая часть.
— Сейчас, — пальцы вампира сжимаются на моём бедре, — ты можешь отправиться в свои покои. — Он не приказывает. Не настаивает. Он предлагает: остаться или всё-таки уйти.
— Ты меня прогоняешь? — спрашиваю сквозь сбитое дыхание.
Моркарис смотрит на меня долго, испытующе, так, что я нервно ёрзаю на его бёдрах.
— Я даю тебе последнюю возможность отказаться от связи со мной, — произносит он, и эти слова оглушают меня, точно разорвавшийся рядом огненный снаряд.
Мне становится физически больно слышать подобное. Настолько, будто кто-то невидимый разламывает мне грудную клетку и с остервенением вырывает оттуда всё живое.
— Я не хочу, чтобы ты думала, будто эта связь отняла у тебя выбор, — продолжает вампир, заставляя меня обмереть от серьёзности его тона. — Не хочу, чтобы ты возненавидела меня за то, что судьба связала нас, даже не спросив нашего мнения. Я хочу, чтобы ты сейчас сама приняла решение.