Не должна позволять своему бессовестному телу так выгибаться навстречу его мимолётным ласкам. На которые этому ухмыляющемуся бесёнку, видимо, кажется, что он имеет полное право.
Я резко втягиваю воздух, когда ладонь Ская останавливается на моей пояснице. Плотно стискиваю зубы от переполняющего меня недовольства. И, приложив титанические усилия на то, чтобы взять себя в руки, опираюсь в его твёрдую грудь и отстраняюсь. Грубо, с подчёркнутой неприязнью на лице.
— Даже не мечтай! — злобно цежу. — Не на той ты решил использовать свои чары, малыш!
Я специально выделяю последнее слово уничижительной интонацией, намереваясь хорошенько проехаться по его самолюбию. Ткнуть в самое уязвимое, чтобы и не думал больше приближаться ко мне и… влиять на меня таким безобразным образом. Не позволить ему прочувствовать мимолётный триумф, который он наверняка начал предвкушать, заметив мою неуправляемую отзывчивость на каждое его прикосновение.
Но… всё летит коту под хвост, потому что мои слова не достигают желаемой цели. Вместо вспышки гнева или возмущения губы Скайлора изгибаются в хищной самодовольной усмешке.
— Какое прелестное прозвище ты мне придумала, — не унимается этот безрогий чертёнок. — Теперь мы перешли на новую стадию в наших отношениях.
— В каких ещё отношениях⁈ — взрываюсь я и соскакиваю с него с лягушачьей прытью.
— Как же?.. — он лениво перекатывается набок и подкладывает под свою «горящую» голову согнутую в локте руку. — Ты нравишься мне. Я нравлюсь тебе. Мы придумали друг другу прозвища. Все формальности пройдены… Теперь мы можем перейти к более тесному узнаванию друг друга.
— Чего? — жёстко подвисаю с его откровенной обезоруживающей наглости. — Не слишком ли ты высокого о себе мнения? — мой голос звенит, как стекло, которое вот-вот и лопнет и разлетится на осколки. — С чего ты взял, что нравишься мне⁈ — скрещиваю руки на груди, будто это поможет защититься от его слишком выразительных глаз, в которых так и читается: ты уже проиграла, кошка, признай это.
— С того… — Скай неспешно поднимается на ноги: плавно, бесшумно, как хищник после короткой дрёмы. — Что у меня не только отменное зрение, — скользит по мне внимательным цепким взглядом, от которого под кожей пробегают короткие электрические импульсы, а волоски на руках предательски встают дыбом. — Но и чутьё, — слегка ведёт носом, и я заливаюсь краской от испуга.
Он делает вкрадчивый шаг ко мне. Я машинально отступаю. Смотрю на него робким зверьком, которого загнали в тёмный непролазный угол. И непроизвольно сжимаю бёдра, злясь на себя за эту рефлекторную слабость и слишком очевидные реакции моего чересчур «впечатлительного» тела.