Его смех раздаётся дерзко, звонко, словно кто-то бросил горсть монет на каменный саркофаг, под которым спят усталые мертвецы. Он слишком яркий, слишком живой и абсолютно не вписывающийся в это царство гнили и моих бесконечных мучений.
Остальные мертвяки подхватывают восторг этого невидимого гостя, но с меньшим энтузиазмом, чем тогда, когда злые духи истязали меня. Их гогот — лишь бледная тень по сравнению с той адской какофонией, которая звучала тут ещё несколько минут назад.
Король нежити медленно, с противным хрустом шейных позвонков, поворачивает свой череп в сторону источника голоса. Но, равно как и я, не находит там самоотверженного бунтаря, а только лишь пару трясущихся скелетов, которые тотчас превращаются в костяную муку под его яростным взглядом. Видимо, повелитель подумал, что кто-то из них осмелился нарушить его священное молчание и притупить намерение выместить на мне свою злобу.
Но его оплошность всплывает довольно быстро: из другого конца зала раздаётся ленивый, почти мурлычущий смешок того самого невидимого смельчака.
— Довольно! — оглушительно проговаривает Владыка, и все присутствующие вместе со мной падают на колени. Он пригвождает нас к каменному полу своей чудовищной силой. Заставляет стены содрогнуться, а нас… меня — задыхаться от едких паров его смолистого тумана.
Я чувствую, как тонкие струйки мрака оседают в моём горле и лёгких горькой маслянистой сажей. Каждый вдох — это пытка. Каждое биение сердца отдаётся болью в висках.
Я пытаюсь поднять голову. Посмотреть на своего мучителя с вызовом, который неожиданно для себя переняла от того дерзкого храбреца. Но невидимая длань давит на затылок, пригибая всё ниже к плитам, пахнущим пылью, тлением и моей кровью.
Повелитель склоняется. Его костлявый силуэт нависает надо мной, подобно всаднику смерти, пришедшему вырвать мою душу. Пустые глазницы вспыхивают оранжевым, словно предупреждая, что мне не сбежать, не спрятаться, не выстоять против него.
— Ты выстояла там, где должна была пасть, — стальной голос короля оседает до зловещего шёпота. — И остановилась там, где должна была разбиться. — Он приподнимает мою голову, намеренно вонзая свои острые когти мне в подбородок. Острая боль пронзает челюсть, и я чувствую, как тонкие струйки серебристой крови стекают по шее. — Посмотрим, что скажет твой разум.
Владыка резко отстраняется, разом вбирая в себя весь удушающий туман, отчего дышать и двигаться становится в разы легче.
— Третье испытание… — он величаво проводит своей культёй по воздуху, и перед ним возникают три одинаковые шкатулки из красного дерева, отполированного до тёмного блеска. Они абсолютно идентичны. Даже кружевная золотистая вязь повторяется точь-в-точь.