— Недопонимание?.. — вскидывается Рыцарь, будто готовясь отразить удар. — Нам только что раскрыли правду, а ты называешь это «недопониманием»? — его грудная клетка тяжело вздымается, а лицо перекосило от такого свирепого выражения, что мои кишки вмиг леденеют от страха.
Он же не собирается напасть на Принца?
Так ведь?
Кассий, которого я знаю, не нападает на других в приступах гнева. Тем более на безоружных и тех, кто совсем не умеет драться. Даже если хорошенько напроситься на пару тумаков от него. Он руководствуется исключительно холодным рассудком и обнажает меч только тогда, когда это действительно необходимо. А не потому, что ему резко захотелось выбить дурь из собеседника за проявленную дерзость или выпустить пар после неудавшегося дня.
Что, кстати, и отличает его от Скайлора: мой рыжий бес ещё тот сорвиголова. Ему только дай повод почесать об кого-нибудь кулаки.
Но Рыцарь не такой. Он не действует сгоряча. Не позволяет ярости затмить здравомыслие. И не совершает необдуманных поступков.
Именно поэтому у меня сейчас холодеют внутренности: если он смотрит на Аркадия так, что готов того размазать по стенке, значит… этому есть веская причина.
Угроза.
Только вот какая?..
— Что произошло? — осторожно спрашиваю, смотря то на невозмутимого Принца, которому, кажется, всё равно на грозность своего соратника, то на Кассия, предупреждающе положившего руку на эфес меча.
— Ты нам расскажи, — Рыцарь поворачивает голову ко мне. Но его взгляд нацеливается мимо меня.
Я даже оборачиваюсь, проверяя, не на моих ли новых компаньонов он смотрит. Но за спиной никого не оказывается. Только пустой коридор. Каменные стены. Холодный свет, льющийся из узких окон. И далёкий, почти неслышный гул тех, кто не успел или просто не захотел покидать чертог.
Я медленно поворачиваюсь обратно, и меня вдруг осеняет: Кассий смотрит не на кого-то за моей спиной. Он не смотрит на меня.
— Что ты имеешь в виду? — сглатываю, примерно догадываясь, к чему всё ведёт.
— Серьёзно? — с горечью проговаривает он, и я вижу, как в его глазах гаснет злость, уступая место боли. Такой, от которой моё сердце пропускает удар.
— Нам довелось побеседовать с королевой, — с нарочитой скукой произносит Аркадий. — И она рассказала нам кое-что любопытное, мол…
— Ты не она, да? — перебивает его Кассий, продолжая смотреть куда угодно, только не на меня.
И от этого «ты не она» мне кажется, будто я слышу, как пол подо мной идёт трещинами, готовясь рухнуть и унести меня за собой. Однако… это наваждение быстро испаряется, сменяясь другим.
— Это уже не имеет значения, — сама удивляюсь тому, насколько спокойно звучит мой голос.