Признаться не между делом. Не в шутку. А с той ужасно глупой серьёзностью, с которой рыцари дают свои пресловутые клятвы.
И, наверное, впервые в жизни я бы даже не стал потом отшучиваться. Не спрятался бы за ухмылкой.
А просто посмотрел бы ей в глаза и сказал как есть: что я давно и безнадёжно принадлежу ей.
Не как пленник. Не как должник. А как тот, кто сам сунулся в этот сладкий омут и, что самое дикое, ни разу об этом не пожалел.
Хотя ради такой драконицы, как она, разве можно о чём-то жалеть? Она определённо стоит любой боли, любого помешательства и любой жизни. Моей — уж точно.
Первым нападает тот, что с косой: его лезвие чертит в воздухе быструю дугу. Я резко ухожу вниз, пропуская смертоносный полумесяц над головой.
Коса с визгом рассекает воздух там, где ещё мгновение назад была моя шея.
— Вот это да! — хохочу, как ненормальный. — Ещё бы чуть-чуть, — я резко чиркаю рукоятью клинка вдоль горла и склоняю голову набок, имитируя, как она слетает с плеч, — и моя песенка была бы спета!
Стражники не оценивают мой юмор.
Неудивительно, что они пошли именно за Тиндроссом: тот тоже шуток не понимает.
Тот, что с косой, дёргает древко обратно, разворачивая лезвие для нового удара.
Я не даю ему закончить движение: бросаюсь вперёд, почти вплотную, туда, где его проклятая железяка становится слишком неповоротливой для нового манёвра. Веду клинок снизу вверх, прямо под подмышку — туда, где между пластинами доспеха виднеется брешь.
Лезвие входит неглубоко. Но этого хватает, чтобы стражник на несколько мгновений потерял концентрацию и позволил мне скользнуть себе за спину ровно в тот момент, когда второй уже заносит один из изогнутых клинков для удара.
Я резко толкаю раненого стражника вперёд, прямо под удар его напарника. Тот уже не успевает остановиться. Изогнутое лезвие с мокрым хрустом входит аккурат ему в бок.
Раненый стражник издаёт рык и оседает на одно колено. Второй на мгновение замирает, будто сам не верит, что только что вонзил клинок в своего.
Похоже, Многоликая сегодня благоволит мне.
— Так вы и без меня вполне управитесь! — выкрикиваю охрипшим голосом. И, не дав им опомниться, просто… удираю.
Я, конечно, малость отбитый на голову. Но не настолько, чтобы сражаться в открытом пространстве с тремя матёрыми воинами, которых явно годами учили убивать таких зарвавшихся наглецов, как я.
Радует только одно: я не единственный подбитый из этой шайки. А значит, у меня есть ещё шанс против них. Крохотный. Но всё же есть.
Главное — успеть нырнуть в арку длинного узкого коридора, а там…