Мы отстраняемся. Бес прижимается своим лбом к моему. Тяжело дышит.
Я чувствую, как он пытается взять себя в руки: дрожит, злится, хочет ещё, но останавливает себя. Потому что знает: сейчас не время и не место.
Я медленно открываю глаза и, прежде чем отстраниться окончательно, встречаюсь взглядом с Принцем.
Его лицо непроницаемо. Ни тени эмоции. Лишь едва заметное напряжение в челюсти выдаёт, что он не так спокоен, как хочет казаться. В его грозовых глазах нет ни осуждения, ни злости, ни ревности. Только тихая, глубокая и болезненная пустота, в которой скрыто слишком многое.
И в этой пустоте я выхватываю то, что Аркадий, наверное, никогда не произнесёт вслух: он хочет меня. Хочет так же целовать. Сжимать в своих объятиях. Шептать на ухо какие-нибудь милые глупости.
Но он не Скай. Он не умеет брать вот так: напролом, сломя голову, в один миг отказавшись от своих принципов. Он не позволит себе слабости, если она может обернуться против его контроля. Он лучше подавит это желание, загонит глубже, чем позволит ему вырваться наружу.
А, может, это всё мои домыслы и поехавшие фантазии, в которых каждый встречный мужчина непременно в меня влюбляется.
В конце концов, Принц не раз напоминал: я для него — всего лишь инвестиция в будущее.
Обидно ли мне? Определённо нет. Я ведь тоже использую его как инструмент. Всё взаимно. И по обоюдному согласию. Хотя… внутри что-то неприятно скребётся.
Кассий встречает нас у дверей в зал Совета.
В своих стальных доспехах он выглядит непоколебимым. Нерушимым, как скала, о которую разбиваются бушующие волны.
Один лишь его вид вселяет в меня ощущение полной безопасности.
— Принцесса, — почтительно склоняет он голову.
— Кассий.
Мы молчаливо смотрим друг на друга несколько секунд. Синхронно улыбаемся: не понимаю, как у нас так получается. Словно мы и вправду знакомы уже тысячу лет.
Рыцарь не похож на других. Он не пытается меня завоевать или очаровать. Не строит вокруг меня коварных планов и не смотрит голодными глазами. Он просто делает то, что у него получается лучше всего — защищает от любой опасности.
Верный. Надёжный. Тот, кто всегда прикроет спину, даже если сам будет истекать кровью.
Мне уже довелось убедиться в этом на собственном опыте.
Пугает только одно: эта безоговорочная преданность принадлежит не мне, а той, кого больше нет.
Что каждый его взгляд, наполненный теплом, — не для меня. Каждая его редкая улыбка — не мне. Каждый раз, когда он заслоняет меня от чужого враждебного взгляда или клинка, — не ради меня.
И я боюсь однажды услышать на это правдивый ответ.