Согласилась, сама того не заметив. Просто приняла. Как должное. Как будто иначе и быть не могло.
И даже не подумала о том, что его привлекает больше: перспективы, которые откроются рядом со мной или… я сама. А он, в свою очередь, не спешит ничего прояснять.
Мы как будто танцуем на тонком льду, где каждый шаг может обернуться против нас. Он ведёт уверенно, плавно, будто заранее знает, куда ступить. А я следую за ним, стараясь не отступать и не терять его из виду, потому что вокруг нас кружит обильный снегопад недосказанности.
— Ты готова? — спрашивает Принц, останавливаясь за моей спиной.
Его запах заполняет мои лёгкие и, как всегда, действует успокаивающе.
— Должна быть, — отвожу плечи назад так, словно пытаюсь стряхнуть с себя нервозность от предстоящей встречи с гиенами. — Другого выбора всё равно нет.
— Помни, — смотрит прямо в глаза, твёрдо и уверенно, — ты — наследница. И никто не смеет усомниться в этом. А если они попытаются тебя сломить…
Он подходит ко мне почти вплотную, отчего его горячее дыхание разгоняет табун мурашек по моему оголённому позвоночнику. А жар его тела обволакивает меня, как вязкий кисель.
— Сломай их первыми, — шепчет он, и в его голосе проскальзывает что-то хищное, опасное. — Я позабочусь, чтобы у тебя для этого были все инструменты.
И я не на секунду не сомневаюсь, что он сдержит это обещание.
Я поворачиваюсь к Принцу. Его небесные глаза сегодня темнее обычного. Почти грозовые, налитые той самой тяжестью, что бывает перед бурей.
И всё же несколько светлых лучей прорезают этот мрак. Делятся со мной теплом. Вселяют решимость, что всё сложится как надо. А если нет — то «как не надо» будет и для них.
Поначалу мне казалось, что Аркадий — двуличный змей, который умеет искусно обольщать свою жертву. И когда та полностью отдаётся его власти — он вонзает в неё свои ядовитые клыки.
Я думала, что, узнав его поближе, поменяю о нём своё предвзятое мнение. Но чем ближе подпускаю его к себе, тем больше убеждаюсь: он действительно змей. Жестокий, опасный, влиятельный. Змей, который умудряется так бережно обвивать, что невольно начинаешь верить: он просто пытается согреть, а не переломать кости, чтобы с лёгкостью проглотить.
И в этом его главное коварство. Он не нападает открыто. Не угрожает. Не требует. Он просто… заботится и оберегает. Просто оказывается рядом в самый нужный момент. Просто делает всё, чтобы у меня не осталось причин ему отказать. А я, глупая, каждый раз ведусь на это.
И я не знаю, чего мне хочется больше: бежать или… позволить ему отравить себя и проглотить.