Однако это мало объясняет не только неспособность обращения, но и само вырождение магии: в этом мире магическим даром обладают лишь единицы. И все они чистокровные представители своего вида. Остальные же (их называют «смески») не имеют таланта к магии.
По сути, здешний народ — это те же люди, только со сверхспособностями.
— Нашла что-то? — первое, что озвучивает Армон, как только заходит в хижину.
— Нет, — отвечаю с грустью в голосе и откладываю книгу на тумбу. Мне даже не приходится разыгрывать печаль, потому что сейчас только она у меня и есть. Я скучаю по своим привычным реалиям: по современной медицине, фотоаппарату, какао и машине, на которую откладывала десять лет. А ещё мне очень не хватает телефона, музыки и сладостей. Особенно турецких. Стоит только представить халву, пишмание или пахлаву — слюни в три ручья текут.
Видимо, организм так просит восполнить потерянную кровь. Ну, или нервы.
— Кисло, — комментирует Лесник то, что моя память так и не вернулась ко мне.
Наблюдаю за тем, как он стряхивает с себя снег. Ставит ведро с весьма неплохим уловом около небольшой печки, расположенной в дальнем углу комнаты. И вешает одежду на крючок у двери. Там же оставляет сапоги и надевает вместо них тёплые валенки.
Несмотря на то, что он несколько часов назад топил печь, в помещении стало уже довольно прохладно. Да так, что даже меня под четырьмя одеялами, шерстяной кофте и в носках пронимает.
Может, конечно, всё дело в том, что я та ещё мерзлячка. Прямо как Белла из «Сумерек»: не люблю холод, сырость и всё такое. А может быть, я забываюсь: тело-то не моё. По крайней мере, пока я к нему не привыкну в полной мере. Хотя… смогу ли я вообще к нему привыкнуть? А к миру?
— Как по самочувствию? — садится на табурет и достаёт из тумбы уже знакомый мне кристалл, которым он не единожды сканировал моё тело. Особенно в те моменты, когда мой организм давал сбой и его начинало по новой лихорадить, хоть явных причин этому не предшествовало.
Остроугольный камень вспыхивает красным светом и обдаёт мою кожу теплом.
Армону требуется всего лишь пара минут, чтобы вынести свой вердикт:
— Почти здорова, — он заворачивает кристалл в бархатную тряпицу и кладёт его на место. — Через три дня встанешь на ноги и сможешь покинуть мою хижину.
— Как покинуть? — я аж подпрыгиваю на месте от внезапности его заявления. — Куда я пойду? — покрываюсь холодным по́том, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.
— Провожу тебя до торговой дороги, — проговаривает равнодушно. — Там уже сама выберешь направление: обратно в замок или всё-таки в монастырь. Монеты на телегу дам.