Тяжёлые двери распахиваются, впуская в банкетный зал промозглый туман. Он, точно тихая и при этом смертоносная лавина, бесшумно расползается по каменному полу и заставляет всех присутствующих замереть. Но не от страшно завораживающего зрелища, где природное явление ведёт себя как живое существо, заключая собравшихся в клубящиеся кольца. А от пронизывающего, чистейшего ужаса, которое он навеивает на всех нас.
Воздух моментально становится ледяным и разряжённым.
Свечи разом все гаснут, погружая зал в кромешную и удушающую тьму.
Затылок немеет от нахлынувшего чувства опасности. Внутренности скручиваются в тугой узел, вызывая приступ тошноты. И я прирастаю к стулу, лишаясь контроля над собственном телом.
Всё, что мне остаётся — мелко дрожать от неконтролируемого страха. И лихорадочно бегать глазами по сторонам, в ожидании нападения от неведомого и зловещего существа.
При всём моём пройденном опыте, где я не раз боролась за своё выживание с монстрами, хищниками и погодными условиями, я не перестала бояться меньше. Наоборот, мне кажется, что мой страх за жизнь обострился. Стал навязчивее. Ибо этот мир далеко не сказочная страна фей. А суровый и жестокий, где опасность поджидает буквально на каждом шагу.
И в этот гнетущий момент, где моё воображение рисует ужасающий образ того, как огромная монструозная голова появляется из-под стола, раскрывает свою клыкастую пасть и проглатывает меня целиком, мне хочется, чтобы рядом оказался Армон. Потому что он настоящий образец бесстрашия и непоколебимого спокойствия. С ним все мои страхи всегда становятся мельче. Прямо как насекомые, на которых можно наступить и раздавить.
Сердце болезненно сжимается от воспоминания о любимом. А в носу неприятно щиплет от подкатывающих слёз. Именно это и отвлекает меня от давящей атмосферы. И возвращает контроль. Правда, пока только над собственными мыслями. Тело так и остаётся неподвижным.
— Я слышу, как бьётся твоё сердце… — раздаётся над ухом замогильный мужской голос, отчего мои волосы на затылке моментально становятся дыбом, а кожа покрывается иглами-мурашками. — Тук! Тук! Тук! — словно в издёвку озвучивает его бешеный ритм, отдающий прямо ушах. — Как же сладок этот звук… — проговаривает так, будто смакует его биение. И я ощущаю ледяное, почти трепетное прикосновение к пульсирующей жилке на моей шее.
Я подаюсь вперёд, пытаясь избавиться от нежелательного прикосновения. Но тело не хочет следовать за рефлексом самосохранения. Оно парализовано ужасом происходящего.
— Ты меня боишься… — протягивает шипящие, точно как змея. И с шумом втягивает мой запах прямо за ухом, из-за чего меня обдаёт морозным порывом воздуха. — Упоительно!..