— Почему же ты тогда не сказал мне об этом в самом начале? — закономерный вопрос, ведь если Демон лицезрел меня до реинкарнации, значит, ведал, как я стала выглядеть после неё.
— Потому что это и есть моя цена, — с нескрываемой горечью проговаривает Армон. И упавшая на его щетинистую щеку снежинка тает вместе с засохшей кровью и «размазывает» серо-синюю жидкость по коже, создавая иллюзию одиноко скатившейся слезы. Это выглядит так, словно сама стихия обнажила то, что сейчас происходит внутри этого неприступного мужчины. И от этой мысленной аналогии в груди становится ещё тяжелее. — Сегодня я заплачу своими воспоминаниями, теми, что последние десятилетия позволяли чувствовать себя по-настоящему живым.
Меня на мгновение выбрасывает из этой нереальной реальности. Неожиданное признание Демона оглушает и заставляет сердце замереть в неверии и… робкой надежде. Она такая крохотная и озябшая, точно еле живая тростиночка, колыхающаяся на промозглом ветру. Но всё же она дарует мне слабую веру в то, что для Армона я не просто «кто-то», а намного значимее.
— Ты должна знать, — эти слова вынуждают меня набрать в лёгкие побольше воздуха. Так, словно собираюсь прыгнуть с огромной высоты прямиком в ледяную воду. И неосознанная реакция меня не подводит, потому что следом Армон произносит заветное: — Ты — лучшее, что было в моей жизни.
Мне хочется броситься ему на крепкую шею. Глубоко вдохнуть его аромат, смешанный с терпким запахом пота и крови. Расцеловать его колючие щёки. И верещать от счастья, как девчонка, которой только что признался в чувствах объект её многолетнего воздыхания.
Сложно описать весь спектр моих эмоций, которые пёстрым калейдоскопом крутятся во мне сейчас. За столько лет подавления своих истинных чувств и притворства я совсем разучилась быть по-настоящему искренней. Поэтому единственное, что могу дать Демону в этот момент — слёзы радости.
Он не сказал: «Я люблю тебя». Но его фраза про «лучшее в жизни» значит для меня гораздо больше, чем те банальных три слова. Потому что такие мужчины, как он, которых часто называют «личности в себе» именно так и заявляют о своих чувствах: немного размыто, но в то же время глубоко и понятно.
Армон произносит что-то ещё, но я не успеваю расслышать: нечто грубым образом вырывает меня из сновидения и, с силой надавив на плечи, с головой погружает в холодную воду.
Я резко распахиваю глаза и давлюсь собственным криком, потому что то, что вижу перед собой, вмиг отрезвляет меня и развеивает горько-сладкую иллюзию сна.
Надо мной свисает рыжеволосая девушка, половина головы которой просто отсутствует. Она так увлечена натиранием моего тела жёсткой мочалкой, что не сразу замечает моё пробуждение. Но стоит мне неосторожно пошевелиться, так её единственный тускло-оранжевый глаз тут же устремляется в мои. И от этого зрелища у меня не то что кровь стынет в жилах, подстраиваясь под температуру воды, а кишки сворачивает от ужаса. В разыгравшемся воображении тут же промелькивают все части «Джиперс Криперс», где он собирал себя по частям из трупов людей.