— Всё верно, — смотрит на меня сочувственно. — Сегодня день моей казни, — произносит так ласково, словно не наносит мне очередной удар под дых, а печальную сказку рассказывает, но обязательно со счастливым концом. Вот только… наша сказка куда трагичнее. Ведь в ней умирает главный герой, а вместе с ним и вера во всё лучшее. Не остаётся ничего, кроме непроглядного мрака и полного опустошения. А заветная фраза «и жили они долго и счастливо» обернётся могильным прахом. — Но мне так и не удастся присоединиться к своим предкам и обрести покой, — продолжает таким тоном, словно его давно перестало это волновать. — Я навсегда застряну между миром живых и миром мёртвых. И мне придётся заплатить за это высокую цену.
Армон одаривает меня такой теплотой в открытом взгляде, что меня невольно прошибает на нервную дрожь. Это не мой Демон. Не тот хмурый, задумчивый и равнодушный ко всему мужчина, в которого я умудрилась влюбиться. Не тот мужчина, на чьём лице чаще встречалась меланхолическая отрешённость и в редкие случаи хоть какие-то проблески эмоций.
Нет, Армон далеко не безэмоциональный робот. Но его искренние улыбки, вмиг развеивающие надо мной депрессивные тучи, были сродни случайно пойманной за хвост удачи. А громкий раскатистый смех, от которого грудную клетку наполняли огненные бабочки, согревающие меня в зимнюю непогоду, звучал так нечасто, что в их честь можно было устраивать праздники.
Однако этот мужчина, которого как преступника привязали к дыбам… Он точь-в-точь похож на моего Демона. Но… то, что он не скрывает свои истинные чувства под привычными масками скуки и безразличия, вызывает во мне подозрения, что происходящее — лишь игра моего воспалённого разума и упрямого нежелания отпускать мужчину, которого безответно люблю.
Ну не может мой Армон так на меня смотреть! Так, словно для него сейчас важнее моё состояние, нежели тот «несущественный» факт, что его вот-вот четвертуют. Так, словно он сожалеет о том, что мне приходиться всё это видеть. И будь его воля, он непременно бы вытащил меня из этого кошмара.
— Не рань меня ещё сильнее, я этого не вынесу… — еле шевелю языком и давлюсь собственными слезами. Почему рядом с ним я становлюсь такой беззащитной? Где же моё неколебимое хладнокровие и враждебность, которая ещё утром разгоняла кровь по моим венам? Куда же подевалось неукротимое желание отплатить Демону за причинённые страдания той же монетой?
— Впервые я встретил тебя в своих ведениях, — ошеломляет неожиданными словами. И я невольно отступаю на шаг, так, будто мне прямо в лицо кинули ядовитую змею.