— Никто мне не верит… — делает выводы за меня незнакомка и обречённо роняет голову.
Если бы я была Лидой из прошлого, той, что не столкнулась с суровой реальностью здешнего мира, я бы непременно кинулась к сгорбившейся от печали женщины и стала утешать её. Но теперь я не настолько наивна: прошлые неудачи, от которых я чуть не погибла и не лишилась частей тела, научили меня тому, что осторожность превыше всего.
Да и Демон, хоть мне и неприятно о нём вспоминать, предельно ясно втолковал мне, что сперва нужно изучить противника, а уже потом лезть на рожон.
Но что, если до конца не понимаешь, кто вдруг, а кто враг? А интуиция подозрительно помалкивает?
— … Мы семнадцать дней всей деревней искали моих братьев, — тем временем продолжает мужик. — И нашли только благодаря тому, что эта… ненормальная решила их… навестить, — он кривит одутловатое лицо в таком отвращении, что мне даже не хочется знать, как именно она их «навещала».
— Я хотела убедиться, что они мертвы… — признаётся незнакомка, чья лодыжка подозрительно быстро зажила, ведь она без всяких усилий встаёт на ноги. — Они приходили ко мне во снах… — хихикает точь-в-точь как душевнобольная, которая уже сутки не принимала успокоительное. — Звали за собой… Но когда я спрашивала, будем ли вместе на Полях Скорби, они замолкали.
— Ой-ёй, — настороженно проговаривает мужик, — лучше тебе бежать, упрямая. Иначе, — он весьма красноречиво проводит пальцем по горлу, а затем исчезает из виду. Будто бы опасается, что как только она закончит со мной, тут же возьмётся за него. Хотя высота свода составляет где-то метров тридцать-тридцать пять. Так что, пока бы она лезла по верёвке к нему, он бы и так успел удрать.
Я не могу сказать однозначно, кто из них сказал мне правду, а кто её исказил. Ведь женщина вполне могла лишиться рассудка после всех травмирующих событий: изнасилование и жестокая расправа над насильниками. А мужик мог что-то не так понять и преподнёс версию так, как он считал верным. Но если кто-то из них нападёт на меня, я, независимо от своего выбора, буду вынуждена защищаться.
— И тогда я придумала создать зелье, которое бы их оживило и навеки привязало ко мне… — жутким шёпотом проговаривает незнакомка, отчего у меня волосы шевелятся на затылке.
Я не трусиха. И за три года привыкла ко всем, как мне кажется, видам опасности. Но к чужому безумию — нет. Несмотря на то, что в этом мрачном мире я столкнулась со многим, я всё равно считаю себя психически нормальной. А когда меня насильно пытаются втянуть в чужую ненормальность, естественно, я буду на это откликаться. И порой вот такими реакциями.